Легенды красного солнца. Книга 1. Ночи Виллджамура - Марк Чаран Ньютон

Бринд выслушал его молча, думая о том, что на протяжении многих веков существования империи аборигены наверняка говорили нечто подобное о ее наступающей на их территории армии.

Однако кризис оказался куда тяжелее всего, что он мог себе представить. Он угрожал существованию не только империи, но самой жизни, человеческой и румельской.

–  То, что ты мне рассказываешь, – сказал он наконец, – это правда? Или ты, как обычно, преувеличиваешь?

–  Преувеличиваю? – Толстый Лутто прикинулся оскорбленным.

–  В свое время ты пустил слух, будто племя киалку перебралось через пролив с Варлтунга, чтобы соединиться с племенем фроутана и поднять восстание на берегах империи, – и все лишь для того, чтобы получить возможность взимать с жителей Виллирена и Й’ирена откупные. Помнишь?

–  Какой поклеп! Лутто обижен!

–  Тогда почему ты не посылал еще сообщения?

–  Сказать по чести, ни один посыльный не осмеливался покинуть город. – Лутто положил пухлую лапу на плечо Бринда. – Я не так часто впадаю в панику, как ты знаешь, но кризиса, подобного этому, мне еще не приходилось видеть. Мы уже приняли в городе несколько сотен человек, но на Тинеаг’ле их осталось еще больше, они ждут, когда на море встанет лед, чтобы перейти сюда посуху. Значит, новых смертей не миновать. А через несколько месяцев лед намертво скует море. И тогда между Тинеаг’лом и Й’иреном образуется сухой путь. Ведущий прямо к воротам нашего города. И что тогда?

–  Удивляюсь, что ты еще не сбежал.

–  Вы, конечно, шутите, командующий Бринд! За стенами безопаснее. Ведь это же город-крепость, в конце концов, и искусных воинов тут хватает.

–  Мне надо знать все о расположении беженцев на Тинеаг’ле, откуда они намереваются отплывать и какие из тамошних поселений подверглись нападению. Сделаешь?

Толстый Лутто кивнул, тряся жирными подбородками:

–  Для спасения города я сделаю что угодно.

Бринд пошел проверить, как расквартирован его отряд в пустующей казарме на северной окраине города, откуда хорошо просматривалась заполненная судами гавань. Солдат нельзя было выпускать на улицы: Бринд знал, что от их встреч с местными ничего хорошего ждать не приходится.

Даунир Джарро, которому предоставили отдельную комнату, казалось, был рад возможности проводить вечера наедине с книгами. Меньше всего Бринду хотелось, чтобы весь город скакал вокруг него, вопя от восторга и принимая Джарро за диковинного спасителя.

Оставалось надеяться, что операция против захватчиков не потребует особенно изощренной стратегии, хотя оценить неприятеля у него пока не было возможности. Наутро он приказал собрать все болтавшиеся по гавани суденышки и вернуть хозяевам, а бесхозные связать, прицепить к военному кораблю и отбуксировать на южное побережье Тинеаг’ла для подготовки к эвакуации жителей.

Ночью, лежа без сна на раскладной походной кровати в спальном помещении казармы, он даже сквозь храп соседей и толстые стены различал дикий хохот и звуки разгула, доносившиеся с улиц города. Он не понимал, как можно вести себя подобным образом перед лицом кризиса, угрожающего не только образу жизни, но и самому физическому существованию населения. Или они ничего не знают?

Так и не уснув, он отшвырнул одеяло, встал, надел форму и вышел пройтись по длинному балкону над гаванью. Ночь была морозная, облака, следовавшие за ними весь день, унесло на юго-запад. Звезды отражались в воде, полумесяцем изгибалась гавань, и с того места, где он стоял, были видны цветные огни фонарей по всему городу. Бродячие собаки и крупные трилобиты шарили в пустынном каменном доке по разбросанным ящикам, а люди парами и по трое возвращались домой грязными кривыми переулками меж невысоких зданий с плоскими крышами.

Бринд готов был думать о чем угодно, только не о завтрашней операции. Он вспомнил Кима: как они однажды трахались на балконе и опасность быть увиденными только обостряла наслаждение, – приятная картина, она грела душу.

Погрузившись в воспоминания, он не сразу заметил еще двух людей, которые стояли на том же балконе чуть дальше, в тени. Это были Апий и адепт Блават.

Когда он подошел к ним, капитан приветствовал его вопросом:

–  Что, тоже не можешь заснуть?

–  Не могу, – признался Бринд. – Когда впереди тяжелый день, мне всегда не спится.

–  Давненько у нас уже по-настоящему тяжелого дня не бывало, – ворчливо заметил Апий. – Если бы не то дельце на мысе Далук, я бы уже совсем забыл, как драться.

–  Что это ты сегодня такой серьезный, на тебя не похоже, – заметил Бринд.

Крепыш только пожал плечами.

Магичка повернулась к ним лицом, при свете звезд ее старческая кожа, казалось, утратила возраст.

–  Хотите, я зажгу огонь, погреетесь?

–  Да, пожалуйста, – с благодарностью принял ее предложение Бринд.

Сунув руку в карман, она что-то там повернула. Прямо в воздухе вспыхнул фиолетовый огонек, который она взяла и опустила на перила балкона, где он вскоре разгорелся в яркое, дающее тепло пламя.

–  Как удобно! – восхитился Апий.

Все трое смотрели на север, в сторону Тинеаг’ла. Положение беженцев представлялось Бринду трагическим. Кто знает, сколько времени пройдет, прежде чем армия доберется до них, учитывая, что ледяные поля уже сковали часть моря и корабли не смогут подойти прямо к берегу, а значит, часть пути придется проделать верхами.

–  Я не всегда смогу выручить вас в беде, – глухо сказала Блават, не отрывая взгляда от пламени. – Не думайте, что мы, культисты, как маги из эпических поэм. Мы обычные люди, такие же как вы.

–  Так чего ж ты облажалась там, дома? – поинтересовался капитан. – За что-то ведь тебя заставили переться в такую даль, на север, с армией, вместо того чтобы сидеть дома и греть задницу?

–  Лояльность своему ордену – вещь необходимая, но Папус слишком дорожит властью. Она не любит, когда ее положению лидера что-то угрожает, а я в последнее время стала слишком популярна у других членов ордена. Времена нынче смутные, вот она и хотела, чтобы все ясно поняли, кто у нас главный, особенно сейчас.

–  Почему «особенно»? – переспросил Бринд, удивленный напряженностью ее голоса.

–  Все из-за Дартуна Сура из ордена Равноденствия. Папус терпеть его не может, считает, что дрогров и то он сделал. Не знаю, то ли у них личная вражда, то ли ее моральные устои и впрямь так высоки. Не удивлюсь, если, вернувшись в Виллджамур, мы обнаружим, что все культисты передрались между собой. А я надеялась тихонько пересидеть Оледенение на Исле.

–  Кстати, об Исле, – вмешался Апий, – какой он на самом деле?

–  Невероятный, вы даже представить себе не можете, до какой степени. Там, как и везде, есть проблемы, но тамошнее правительство – Совет представителей всех культистских орденов – следит за тем, чтобы они решались, а не накапливались. Там будет куда теплее, чем на других островах архипелага, и, по-моему, Оледенение не должно доставить его жителям особых хлопот.