Оскал фортуны - Юрий Иванович

– Можно мне? – Причем принцесса не просила, а требовала и после легкого поклона доморощенного пианиста нажала светящуюся кнопку. Тотчас на откинутой крышке внутренняя панель стала совершенно прозрачной, открывая взору ряды значков, надписей и диковинных схем.

– Программный дисплей! – ахнул Виктор от изумления. – Да здесь неимоверный банк мелодий и комплексная программа для самообучения! Вот это сила!

Правда, через несколько минут его энтузиазм немного подувял.

– Увы! Необходимо полноценное питание. Потому что мощь этого инструмента поразительна: можно давать концерты на любой по величине городской площади.

Он вместе с помощниками облазил фортепьяно со всех сторон, заглядывая во все места, до последней щелочки, и опять на какое-то время замер:

– Странно, у него нет кабеля для подключения. Значит, он должен сам улавливать электричество из других каналов…

– Как та самая мясорубка? – воскликнула догадавшаяся принцесса.

– Именно! – Теперь хозяин выбранного кабинета растерянно оглядывался: – Вряд ли мы здесь отыщем канал подачи, но почему бы и не попробовать? Ребята, толкаем! Вначале чуток ближе к двери, потом в другую сторону.

Фортепьяно установили в левой части «Рогалика», потому что только там имелось свободное место для такого большого предмета. Зато толкать его по идеально гладкому мраморному полу было одно удовольствие. Конечно, Виктор сразу же подумал и о том, что придется это громоздкое вместилище звуков таскать по всему дворцу в поисках так жизненно необходимого реактора. Но пока следовало проверить этот зал. Возле двери ничего не оказалось, зато стала тускнеть прозрачная панель. Пришлось опять усиленно играть. И вот с такими музыкальными «паузами», убирая с дороги столы, шкафы и стулья, вся компания и поволокла фортепьяно на другой край зала. Даже Громом Восьмым овладел ажиотаж исследований, и он время от времени монаршим голосом отдавал ценные распоряжения.

Ко всеобщему удовлетворению и неописуемому восторгу Менгарца невидимый энергетический канал обнаружился в самом центре его кабинета. Прямо напротив массивного деревянного стола. Он радостно заорал:

– Есть контакт! – И коснулся пальцем одной из видимых точек на крышке. Моментально по всем символам и надписям пронеслась радужная волна вспышек и сияний, а потом сотни огоньков засветились ровным, непрерывным фоном. – Музыка вечна! – выкрикивал подрагивающий пришелец, производя какие-то настройки. – Хотя мне на нее в данный момент плевать с большой космической высоты, важнее реактор, но я вам сейчас такую вещь поставлю! Обалдеете! Вот… готовы? Получите!

И грянула музыка, да такая, что у всех вначале похолодели внутренности, а потом в этом пекущем холоде стала разливаться кипящая магма. Кто окаменел и перестал дышать, кто конвульсивно вздрагивал, кто держался за голову и осоловелыми глазами смотрел на поблескивающее лаком чудо из других миров.

И только Виктор, не раз и не сотню раз слышавший эту мелодию в своей жизни, с довольной улыбкой стал перебирать какие-то схемы, чертежи и рисунки. Потом с помощью линейки стал чертить на бумаге многочисленные линии и ставить в конце этих линий кружочки.

Музыка стихла после потрясающих финальных аккордов, и на грешную землю слушателей вернуло довольное хихиканье его святости:

– Невероятно! Как нам повезло! Вы себе все просто и представить не можете! А уж как мне повезло! – Постепенно все сгрудились вокруг стола и в молчании стали пытаться понять немного сумбурные пояснения: – Надо было сразу составить вот такую схему, словно пронзая единым взглядом все тайные помещения сверху. Глядите: вот «Щитовая». А вот веером от нее и все наши объекты. Причем Колыбельная и омолодитель находятся на крайних по окружности позициях. Основной поток энергии идет попутно со всеми каналами, но не имеет отдельного прерывателя. А вот и наш «Рогалик». Причем прямая линия от «Щитовой» проходит через его центр, где мы сейчас стоим, упирается в стенку за моей спиной и… что у нас там?

– Самая огромная дворцовая башня, – подсказал кто-то.

– Правильно! И в ее стенах на всю высоту можно разместить уникальнейший и самый мощный реактор, какой я только могу себе представить. И я теперь на девяносто девять процентов уверен: реактор именно там. Из чего делаем логичный вывод: занимался здесь Гранлео отнюдь не медитацией или отдыхом! А без лишних свидетелей входил в рубку управления и переводил агрегат в нужный режим работы.

– Но мы ведь не нашли никакой рубки.

– Значит, плохо искали! Придется все повторить по второму кругу. Но теперь будем принимать во внимание все малейшие производные отметки на полу, скорей всего защита реактора сделана на световом или сенсорном уровне, и простым нажатием мы здесь не обойдемся. То есть мы должны нажимать в разной последовательности совершенно разные точки. И скорей всего на полу, потому что стены ровные, гладкие и однотонные. Приступаем!

Кажется, никто не расстроился по поводу очередной бессонной ночи.

– Выносим всю мебель?

– Для начала просто расчистим центр зала. Скорей всего здесь и кроются все разгадки.

Разве что Гром Восьмой сделал вид, что дает на неурочные работы свое монаршее благословение:

– Ладно, мне пора прослушать ночные доклады. А вы продолжайте, только будьте внимательны и осторожны. И не забудьте собрать и установить одно такое же устройство на другой половине дворца.

– Пусть твое величество не волнуется, – радостно пообещал ему Виктор, – лично подберу для тебя самое лучшее фортепьяно. И дам специальный урок твоей очаровательной дочери. Уверен, она завтра вечером повергнет всю твою свиту в шок великолепным выступлением.

– Делать мне больше нечего, – фыркнула все слышавшая Роза. – Только на балах из себя великую музыкантшу строить.

– Тогда быстро передашь свои знания отцу, – нашел выход из положения Менгарец. – Тебя ведь мне подучить и полчаса хватит, пока мы тут будем копаться, а уж ты папеньке потом с твоими талантами учителя еще быстрей передашь.

Дочь так многозначительно посмотрела на своего «папеньку», что тот лишь скорбно вздохнул, поцеловал наследницу в лоб и поспешил на «увеселительную» половину дворца «выслушивать ночные доклады».

Не стал задерживаться в «Рогалике» и генерал Тербон. Причем по его озабоченному виду можно было предположить, что и у него эта ночь окажется далеко не спокойной. И хорошо, если вообще приляжет до рассвета. Глядя ему вслед, Менгарец уловил, что ему в голову пришла странная мысль:

«Вроде как победители должны почивать на лаврах, а нам даже выспаться некогда. Что-то тут не так: или победа пиррова, или победители – параноики…»