Ответный удар - Гарри Тертлдав

Похоже, Большие Уроды знали, как самцы Расы отреагируют на обстрел, и устроили засаду.

— Разворачивайся! — приказал Хессеф. — Уходим!

Приказ звучал вполне разумно, и Уссмак повиновался. Однако командир танка, следовавшего за ними, оказался тупее Хессефа (возможно, не принимал имбирь). С громким скрежетом машина Уссмака врезалась в переднюю гусеницу заднего танка. А еще через несколько секунд ее зажало между двумя бронемашинами — командир второго танка также решил отступить.

Если бы террористы, подложившие взрывчатку на дороге, остались на поле боя, они могли бы одержать грандиозную победу, забросав застрявшие танки зажигательными бомбами и гранатами. Может быть, тосевиты не рассчитывали, что их план сработает, и сразу несколько машин сцепятся гусеницами. Впрочем, они имели большой запас прочности и пострадали совсем незначительно.

Чего не скажешь о Больших Уродах, находившихся неподалеку от того места, где взорвалась мина. Уссмак видел, как тосевиты уносят окровавленные тела своих соплеменников. Они были всего лишь чужаками, которые, к тому же, ненавидели самцов Расы, но Уссмаку захотелось отвести в сторону глазные бугорки. Ведь и с ним могло произойти то же самое.

Демонстрируя терпение, которым так славится Раса, экипажи постепенно ликвидировали затор, и танки начали выбираться из Безансона. На сей раз, первой следовала специальная машина для обнаружения мин. Перед мостом через реку Ду все остановились: оказалось, что Большие Уроды заложили здесь еще одну мину.

Хотя внутри танка было тепло, Уссмак дрожал. Большие Уроды знали, что предпримут самцы Расы, и прекрасно подготовились.

В конце концов, танки добрались до квадрата 27-красный. К этому времени, естественно, партизаны уже давно ушли и забрали с собой свои пушки.

Вечером, когда все вернулись в казармы, Уссмак сказал Дрефсабу:

— Сегодня они сделали из нас идиотов.

— Ну, не совсем, — возразил Дрефсаб. Уссмак вопросительно повернул один из глазных бугорков. Его новый приятель уточнил: — Мы сами сделали из себя идиотов.

Уссмак не мог с ним не согласиться. Однако подобное мнение разделяли лишь самцы низших чинов — так, во всяком случае, полагал Уссмак.

Но оказалось, что он ошибается. Через три дня в Безансоне появились новые инспектора. Почти все самцы, которых Уссмак знал, как заядлых любителей имбиря (в особенности те, что полностью подпали под его пагубное влияние) исчезли с базы, среди них и Хессеф с Твенкелем.

В Безансоне не видели больше и Дрефсаба. Уссмак много думал о нем, и постепенно его сомнения переросли в уверенность. Самому ему еще повезло, что его не забрали вместе с остальными.

«Если я когда-нибудь встречу Дрефсаба, мне следует его поблагодарить», — подумал Уссмак.

* * *

— Боже мой, Егер, ты еще жив? — прогремел на весь лагерь низкий голос.

Гейнрих Егер поднял глаза от отвратительного кофе, который он кипятил на маленьком костерке, и вскочил на ноги.

— Скорцени! — Он ошеломленно покачал головой. — Ты, любитель безумных эскапад, удивляешься тому, что я жив? — Он энергично пожал эсэсовцу руку.

— Ерунда, — улыбнулся Отто Скорцени. — Возможно, мои эскапады, если тебе нравится их так называть, и опаснее того, чем занимаешься ты, но я их очень тщательно планирую. А ты постоянно сражаешься — воевать с танками ящеров совсем не детские игрушки. — Он взглянул на петлицы Егера. — Ты уже полковник. Значит, от меня не отстал.

— Ты сам тому причиной. Сумасшедший рейд против ящеров на Украине… — Он содрогнулся: тогда броня танка не защищала его от пуль.

— Зато тебе удалось захватить приз… ну, по крайней мере, половину, — заметил Скорцени. — Так что, ты заслужил все свои награды.

— Тогда ты должен был давно получить чин генерал-полковника, — парировал Егер.

Скорцени ухмыльнулся; неровный шрам, идущий от уголка рта к левому уху, пришел в движение.

— У тебя есть кружка? — продолжал Егер. — Выпей со мной кофе. Он, конечно, ужасный, но зато горячий.

Скорцени вытащил жестяную кружку из своего рюкзака, слегка поклонился, щелкнул каблуками и сказал;

— Благодарю, господин полковник!

— Будешь благодарить после того как попробуешь, — заявил Егер.

Совет пришелся кстати: Скорцени скорчил гримасу, которая в сочетании со шрамом превратила его лицо в жуткую маску. Егер усмехнулся — где бы они ни встречались — в Москве, на Украине, да и здесь, Скорцени всегда плевал с высокого дерева на военную дисциплину.

— Так что же привело вас сюда, штандартенфюрер? — спросил Егер, пользуясь формальным эсэсовским чином с куда меньшей иронией, чем если бы он обращался к кому-нибудь другому.

— Я собираюсь пробраться в Безансон, — объявил Скорцени так, будто считал, что войти в занятый ящерами город дело обычное.

— Правда? — с сомнением переспросил Егер. Потом его лицо прояснилось. — Кстати, а ты имеешь какое-нибудь отношение к мине, разорвавшейся там на прошлой неделе? Я слышал, что уничтожен один, а, может быть, даже два танка ящеров.

— Мелкие диверсии идут своим чередом, но я тут не при чем. — Глаза Скорцени сверкнули. — Мои организованы совсем на другом уровне. Я собираюсь купить нечто очень ценное у одного из наших маленьких чешуйчатых друзей. А плату ношу с собой. — И он похлопал по рюкзаку.

— Тебе доверили золото? — с хитрой улыбкой спросил Егер.

— Вот, значит, как ты ко мне относишься. — Скорцени сделал пару глотков эрзац-кофе. — Какая мерзость! Нет, ящерам наплевать на золото. У меня здесь полтора килограмма имбиря, Егер. ~

— Имбиря? — Егер почесал в затылке.

— Для них это как морфий или кокаин, — пояснил Скорцени. — Стоит ящеру попробовать имбиря, и он готов на все, чтобы получить новую порцию. В данном случае под всем имеются в виду дальномеры, которые делают их танки такими безошибочно точными при стрельбе.

— Лучше, чем те, что на наших «Пантерах»? — Егер бросил ласковый взгляд на стоящий неподалеку танк. — Мы сделали большой шаг вперед по сравнению со старым T-III.

— Приготовься к колоссальному скачку, дружище, — заявил Скорцени. — Я не знаю подробностей, но речь идет о совершенно новых принципах.

— А мы сможем пользоваться приборами ящеров? — усомнился Егер. — Некоторые из них годятся только для того, чтобы сводить с ума наших ученых. — Он подумал о своем коротком пребывании среди физиков, пытавшихся превратить в бомбу взрывной металл, добытый им вместе со Скорцени.

Если у Скорцени и возникли аналогичные мысли, вида он не подал.

— Ну, по этому поводу я не беспокоюсь. Я добываю игрушки, которыми смогут воспользоваться другие люди. Каждый должен заниматься своим делом — я ведь не пытаюсь определять внешнюю политику Рейха.

— Вот взгляд на мир настоящего солдата. Очень разумно. — Егер тут же пожалел о своих словах.