Пожиратель Душ - Антон Орлов

Заинька их загрызет, на куски разорвет!

Зарычал для острастки.

Большой человек глядел ему в глаза без страха, не мигая, словно вызывал на бой. Сначала Заинька этого загрызет, а потом второго, который испугался.

Прыжок. Человек оказался быстрее Заиньки и плавно ушел в сторону. Последовал удар по голове, все вокруг потемнело, и на оглушенного Мардария что-то набросили, как будто Мамочка одеяльцем укрыла.

– Где кулон? – донесся голос врага. – Не проблема, я его обратно засажу.

– Где-то на полу.

Темнота распалась на клочья, Заинька снова увидел чужое место. Что-то его не пускает… Сеть!

Угрожающе заворчав, Мардарий разорвал нехорошую сетку и приготовился к новому прыжку. Враг развернулся ему навстречу. Не похож на других людей: все, кроме Мамочки, Заиньку боятся, а этот хочет подраться, еще и зубы скалит. Опасный! Зато второй, как все люди – побелел так, что стал одним цветом со стенкой.

Прыжок. Враг снова успел отклониться, но и Заинька в этот раз увернулся от удара.

Острие перед носом. И никак его не обойти, чтобы вцепиться зубами в человеческую плоть. Заинька попытался проскочить, но с визгом шарахнулся, ужаленный блестящей штукой. Больно. Мамочка своего Заиньку пожалеет…

– Не убивайте Мардария, я за него отвечаю!

– Р-р-раньше о чем думал? – прорычал Заинькин противник. – Его ни одна сеть не удержит!

Ответив на рычание рычанием, Мардарий кинулся в атаку, но получил такого пинка, что с визгом покатился, налетая на разбросанные стулья. Беспорядок. Мамочка не любит беспорядок. Мамочка будет долго на всех кричать.

– Ты все еще здесь? Раз такой смелый, подбери кулон, пока я свяжу его боем.

– Хорошо, – испуганно отозвался второй, неопасный.

Хлесткий удар блестящей штукой плашмя по носу. Заинька заскулил. Человек засмеялся. Заинька понял, что это злой человек.

– Вот кулон. Только сначала поклянитесь Пятерыми, что ничего мне не сделаете.

– Да клянусь чем угодно. Давай сюда!

– Поклянитесь, призывая в свидетели Пятерых, каждого по отдельности.

– Грамотный… – ухмыльнулся Злой Человек, не сводя глаз с Мардария. – Может, без формальностей? Твоя зверюга разорвет нас раньше, чем я договорю.

– С формальностями. Сначала клятва, потом кулон.

Второй держал Драгоценность, похожую на те, какие носит на шее Мамочка. Украл у Мамочки? Заинька его загрызет! Мамочка любит свои Драгоценности и плачет, если они теряются.

– Ладно, твоя взяла. Клянусь, что ты беспрепятственно отсюда выйдешь, и я тебя пальцем не трону…

Говоря, Злой Человек смотрел на Мардария, а сам потихоньку перемещался к человеку с Драгоценностью. Заинька сразу почуял, что на уме у него недоброе, но второй ничего не понял, тем более что он тоже следил за Мардарием, а не за собеседником. А Злой Человек подобрался поближе, раз – и выхватил Драгоценность, а второго оттолкнул к двери.

Тут-то Заинька и прыгнул. Заинька ведь умный! Они вместе опрокинулись на пол; и острую штуку, и Драгоценность человек при этом выронил. Когти разодрали мякоть плеча, запахло кровью. Вот оно – горло, сейчас Заинька победит… Враг обеими руками схватил его за морду, на давая раскрыть пасть; Мардарий мотал головой, пытаясь вырваться, а сверху на него сыпались удары. Мамочка рассердится, хорошего Заиньку бить нельзя!

– Ник, отойди, – прохрипел Злой Человек. – Ты не сможешь его оглушить. Отойди, мешаешь!

Бить Заиньку перестали, но тут враг, не разжимая хватки, как стукнет его собственным лбом по носу – опять стало больно. Бедный Заинькин носик! Если бы Мамочка была здесь, она бы своего пусеньку пожалела… Челюсти свободны. Он яростно зарычал, но вцепиться в горло не успел. Стальные пальцы вывернувшегося врага сгребли его за шкуру на загривке и на спине – и он очутился в воздухе.

Такого с ним еще не случалось! Беспомощно дрыгая лапами, Мардарий отчаянно визжал. Увидел второго человека – тот испуганно смотрел снизу вверх, на белом пятне лица выделялись глаза. Увидел разбросанную мебель и опасные острые штуки – Мамочка накажет тех, кто все разбросал. На полу, возле пятна крови, тускло блеснула Драгоценность. Потом надвинулось окно, мелькнул кусок ярко-голубого неба. Заинька с визгом полетел вниз.

Упал на мягкое. На большую корзину с бельем, хрустнувшую от удара.

Женщина, глядевшая на окна, из которых доносился шум, потрясенно ахнула:

– Мамочка!

Она знает Мамочку? Заинька не стал ее кусать.

Вот он – выход на свободу. Скорее туда, пока не поймали! Выскочив на солнечный простор, Заинька со всех ног помчался прочь от нехорошего места.

Настоящая охота только начинается. Едва рассвело, они свернули лагерь и отправились на юг – не по шоссе, даже не по плохим грунтовым дорогам, а по бездорожью, то прокладывая трассу через заросли щекочущей облака травы, то петляя среди рощиц и невысоких сглаженных гор, которые когда-то были морским дном, то выезжая на засиженные птицами пустынные пляжи.

Дороги патрулируют люди Аванебихов. Операция «Невод» наоборот. Срань собачья.

Донат, однако же, считал, что шансы у них есть, и в мечтах уже видел себя Трижды Истребителем.

– Он не любит опеки. Дескать, я так крут, что с кем угодно справлюсь в одиночку. И то верно, Келхара вон отлупил, через Шанбарские болота прошел…

Узкое костистое лицо Келхара при этом упоминании напряглось, слегка скривилось и стало еще отвратней, но надерзить учителю молодой охотник не посмел.

– Ничего, мы одолеем его хитростью, – продолжил Донат. – Засаду устроим. Места здесь до самых Сорегдийских гор малонаселенные, и твари водятся в избытке. Если нас остановят и начнутся вопросы – мы бьем всякую местную дрянь, больше ничего не знаем.

Хорошая легенда. Ксават одобрил.

Перед сумерками ему стало боязно: а ну, как твари нападут? Но Донат с Келхаром свое дело знали. На ночлег остановились засветло, в безопасном месте поблизости от шоссе с резными столбами-оберегами – какая-никакая, а защита. Осмотрели окрестности на предмет знаков, предупреждающих об опасности.

Мелкое происшествие все же случилось: Элизе велели следить из кустов за дорогой, и ей померещилось, будто мимо промчалась со скоростью ветра «громадная черная собака». А может, и не померещилось, может, какая из здешних тварей на свою территорию возвращалась.

Элиза утверждала, что это был вылитый грызверг – точь-в-точь как те каменные статуи, которые они видели в Эвде, только настоящий.

– Дура девка, – рассудительно заметил Ксават. – Откуда же здесь взяться грызвергу?

– Это могла быть тварь, обернувшаяся грызвергом, – холодно возразил Севегуст, и Донат на этот раз его поддержал.

Спорить-то можно долго. К тому времени, как они подоспели, только пыль вдали клубилась, окрашенная в розовый цвет вечерним солнцем – поди разбери, кто это был.