Убить Бенду - Лев Жаков

– Ты не права, но вряд ли я смогу доказать тебе это. – Бенда прислушивается. – Что там за шум на улице? Вроде просили о помощи?

– Да какая разница, не отвлекайся! Ты хотел дать мне денег, мы на этом остановились.

– Ладно-ладно. – Бенда складывает над столом ладони лодочкой, переворачивает – из рук начинают сыпаться золотые монеты.

– Колдовство! – взвизгнул Лисс, отбегая в дальний угол. Золото сыпалось на стол ровной струйкой, звеня и поблескивая.

Алиция завороженно смотрела на это зрелище.

– И как у тебя только получается? – прошептала она.

– Ты уже выслушала мой рассказ на эту тему. – Бенда разводит ладони в стороны, и поток денег прекращается. На столе остается куча монет. – Думаю, здесь чуть больше, но тебе это вряд ли помешает. А я схожу посмотрю, кто кричал.

Девушка приблизилась к столу, запустила руку в золотую груду, перебрала монеты. К ней бочком подобрался брат:

– Они что, настоящие? А он что, колдун?

– Все настоящее – и золото, и колдун! – Алиция засмеялась. – Живем, братик!

За Бендой хлопнула входная дверь.

* * *

Хлопнула дверь, и гомон из окон затих. Соседи высунулись посмотреть, кто же решился выйти.

Жанна подняла залитые слезами глаза на незнакомого молодого человека.

– Помогите, – прошептала она безнадежно.

– Держите лошадей. – Бенда, поднатужившись, приподнимает рыцаря, который все еще без сознания, подлезает под него и медленно, с трудом встает. Кругом вдруг становится людно, кто-то помогает взвалить тяжелое тело на Бенду кто-то подставляет плечо, две женщины наперебой утешают Жанну. Бенда подходит к трактиру, кто-то открывает перед ними дверь. Совместными усилиями рыцаря вносят в зал, укладывают на скамью. Золота на столе уже нет.

– Мамаша, принимай раненого! – кричит кто-то из помощников, но его одергивает одна женщина:

– Ло уехала, забыл?

– А, верно... – Доброжелатель почесал в затылке, оглянулся. – Еще какая помощь не нужна? Так мы пойдем, раз тут даже пива нет...

Люди поодиночке покидают трактир. Жанна, не входя, заглядывает внутрь:

– Вы не знаете, куда можно лошадей поставить?

Бенда с Алицией качают головами.

– Я знаю! – вылез Лисс. – Давай отведу, тут на заднем дворе и конюшня, и свинарник, и вообще много чего. – И, будто ненароком коснувшись руки девушки, он принял у нее поводья.

Жанна вошла, встала рядом с Бендой, посмотрела на бледное лицо рыцаря, на скуле которого красное пятно принимало синюшный оттенок.

– Большое спасибо, – сказала она Бенде. – Он ввязался в трактирную драку и... Может быть, вы подождете, присмотрите за ним, пока я за доктором сбегаю? Тут недалеко совсем, я быстро обернусь, пожалуйста, если, конечно, вас это не затруднит...

– Не надо доктора. – Бенда кладет ладонь на лоб рыцаря. – Сейчас он придет в себя.

– Но вдруг у него что-то сломано? – Жанна умоляюще сложила руки. – Пожалуйста, я очень-очень быстро, вы совершенно не потеряете нисколько времени!

Бенда не отвечает, глядя в пространство перед собой.

– Пожалуйста... – Жанна тронула Бенду за рукав.

– Можешь не беспокоиться, Бенда сейчас вылечит энца рыцаря. – Алиция стукнула девушку по пальцам. – Не трогай его.

– Но...

– Вылечит, вылечит, – проворчала Алиция. – Бенда у нас всегда добрый, когда речь идет о других, а как только заходит обо мне...

– Вы сказали Бенда? Сын булочника?

– По-моему, это сын дьявола, – фыркнула Алиция.

Жанна заглянула Бенде в лицо и отшатнулась: от Бенды расходилось сияние.

Алиция добавила:

– Или ангела, точно сказать не могу. Впрочем, это одно и то же.

Арчибальд очнулся, открыл глаза, сел.

– Бенда? – уточнил он.

– Кто же еще у нас светит, затмевая солнце? – язвительно заметила Алиция.

– И вы тут, мадонна! Какими судьбами? – Арчибальд поднялся, оглядел себя, осмотрелся вокруг. – С вами все в порядке? – спросил он, увидев Жанну.

– Это я у вас спрашиваю, ваше величество, – сквозь слезы проговорила она.

Рыцарь поморщился:

– Право, забудьте. Бенда, о чем я совершенно не думал, так это о том, что и мне доведется побывать в ваших колдовских руках. Прошу прощения за беспокойство. Где мы? Похоже на трактир. Где хозяин? Я выражу ему благодарность за приют, а также закажу обед.

– Можете выразить мне, это мой трактир, – вылезла Алиция. – А почему эта женщина назвала вас «ваше величество»? Она юродивая?

Жанна тронула Бенду за рукав:

– Я вас не узнала. Из-за этого... – она поводила пальцами в воздухе, как будто пытаясь потрогать исходящее от Бенды свечение. – Хотя присмотрелась и вижу, что вы очень мало изменились. Не считая этого...

– Простите, я вас тоже не узнаю, – улыбается Бенда.

– Я Жанна, мы с Анастасией иногда помогали вам разносить хлеб.

– Это Жанна. – Арчибальд поклонился ей. – Я многим обязан этой девушке.

– Что вы, это я вам обязана! – покраснела Жанна.

– Да она просто старуха! – возмутилась Алиция.

– Я выкупил свое королевство и возвращаюсь домой, – сообщил ей рыцарь.

– Так вы не соврали, когда говорили Канерве... – Алиция подошла ближе. – И какой же страны вы государь, позвольте полюбопытствовать?

– N-ское королевство, – буркнул Арчибальд, отворачиваясь от бывшей фрейлины.

– Так вы тот самый сбежавший король?! – радостно завопила она.

– Впервые слышу. О чем вы, мадонна?

– Когда к нам приезжали кредиторы, отец, перед тем как к ним выйти, говаривал: «Был бы я королем, давно бы сбежал». Мы с Лиссом всегда спрашивали почему, и он каждый раз заново рассказывал, как юный сэр Арчибальд... Так это были вы! – И Алиция добавила грустно: – Теперь-то я понимаю, что он просто тянул время. Но мы очень любили эту романтическую историю.

– Ничего романтического. – Арчибальд вгляделся в девушку. – А кто ваш отец?

Алиция выпрямилась, подняла голову.

– Сэр Фр**.

Арчибальд отвесил ей низкий поклон:

– Я знал вашего батюшку как человека чести и благородного рыцаря.

Алиция ответила церемонным реверансом:

– Мне тоже очень приятно познакомиться с собственным сюзереном. Польщена, поверьте, ваше величество. – И добавила со вздохом: – Видимо, отец не выдумывал, говоря, что мы чуток королевской крови. Нищета в этом роду – наследственное.

– Нищета есть качество души и к роду не имеет отношения, – возразил рыцарь. – По крайней мере, я на бедность никогда не жаловался.