Весь мир на блюдечке сметаны - Виталий Бодров

Кто бы здесь ни работал, ни в чем себе не отказывал. О таком оборудовании бедному ведуну можно только мечтать! Настоящие стеклянные мерные колбы на хрен, на два, три и даже четыре хрена! Компактная железная жаровня! Палочки разного калибра и материала для помешивания растворов или отваров! Фильтр для очистки жидкости! Посуда самая разнообразная, названия не знаю! Рукавицы по самый локоть жаростойкие, и фартук того же материала! Ингредиентов целая стена, аж глаза разбегаются! Книги по алхимии, алфизике и албиологии! Вершина научной мысли — штатив! И штоф чистейшего самогона, который я тут же ополовинил, — просто чтобы не сойти с ума.

Превеликий среди прочих оставил нам заповедь: «Не укради». Я ничего не взял из лаборатории, но если б моя сумка была бы со мной, я, наоборот, ничего бы не оставил. Взять же что-то одно (два, три — неважно) было выше моих сил. Оно всю оставшуюся жизнь напоминало бы об упущенных возможностях.

Мелькнула даже мысль договориться с нигромантами, но я ее быстро прихлопнул, пока не окрепла и не заняла всю голову. На такое не пойду даже ради всего этого великолепия.

— Бедновато у них тут, — донесся до меня из другого мира голос колдодея. — Не могли на нормальную лабораторию расщедриться.

Превеликий среди прочих оставил нам еще одну заповедь: «Не убий». Думаю, если я ее сейчас нарушу, он простит. «Не укради» же я выполнил, да и прибью не кого-нибудь, Темного Лорда, просто не удержусь. «Бедновато»! Ну не сволочь ли?

— Похоже, это лаборатория самого хозяина дома, барона Крея, — как ни в чем не бывало, продолжал Унорас. — Он всегда обожал алхимию, насколько я знаю, а я в своем городе ведаю о многом. Кстати, юноша, не надо шевелить мечом в мою сторону, и вообще, убери его в ножны. Это дурной вкус, с оружием в лабораторию. Стыдись!

Я немедленно устыдился и убрал меч. Что это я, действительно?

— Да, это лаборатория дядьки Бренса, — продолжал Унорас, увлеченно листая какую-то толстую книгу в кожаном переплете. — И знаешь что, юноша? Этот человек, похоже, открыл способ превращения трупов в нежить алхимическим путем! Как тебе это? Гениально! Потрясающе! И Косяк его, дурака, дернул с нигромантами связаться! Разбираться ведь не будут, свяжут — и в костер. Жаль, такой талантливый дядька!

Я бы, откровенно говоря, в этот костер еще и дровишек бы накидал. Нечего нежить плодить алхимическим путем, мало нам труповодов, что ли? Надеюсь, Хреногора ни одна тварь цапнуть не успела, а то помрет дядька. Крови на нем хватало, но это ничего не значит, на нем живого места и так не было, когда с цепей снимали.

А вот и он, богатырская морда, легок на помине. Идет прихрамывая, во взгляде вселенская печаль. Неужели чади укусили?

— Эй, с тобой все в порядке?

— Сапоги! — простонал Хреногор.

— Семимильные? — это я не подумав спросил.

— Умный, да? — прорычал богатырь. — В два раза меньше, чем нога, понял? В них ходить больно, не то что драться!

— Возьми другие, — неосторожно предложил я.

Богатырь ожег меня злобным взглядом.

— Умный, да? — повторил он. — Самые большие взял, другие вообще не лезли.

— Ну, извини, — пожал плечами я. — Не лучше ли тогда вообще без сапог ходить?

Хреногор неожиданно смутился.

— В катакомбы же идем, — пробормотал он, старательно отводя взгляд. — А там дерьмо всякое… противно мне, без обуви-то.

Я не позволил себе даже хихикнуть. Хотя очень хотелось.

— Похоже, в катакомбы мы уже не идем. — Голос Темного Лорда был лишен всяких эмоций, что говорило о сильном потрясении. — Входа здесь нет. Или выхода — неважно. Я проверил, безнадежно.

— А что есть? — в отличие от чаруна, Хреногор ничуть не волновался. А с чего бы? Всего час назад было куда хуже, висел на стене под пытками. Сейчас же руки свободны, в них молот, и даже сапоги всего в два раза меньше ступни.

— Все есть! — резко ответил колдодей. — Только спуска в катакомбы нет. Не сваливали туда трупы, понимаешь? Здесь проводили опыты, потом отправляли в тот зал, где мы с ними и столкнулись. Так что… сами понимаете.

Подавленные, мы молчали. Богатырь насвистывал песенку, готовясь к бою, и мешал мне думать.

— Хорошо, — сказал наконец я. — Что-то все равно должно быть. Растворы эти сливать, кровь из трупов выпускать…

— Есть сток для жидкостей, — оживился Темный Лорд. — Но по нему не каждая лягушка пролезет. Вообще-то не препятствуй здешние чары истечению паверы, я мог бы нас заколдовать. В коте есть подходящие чары…

— Тогда уж проще было бы пробить проход, — хмыкнул я.

— Тоже верно, — легко согласился Унорас.

Богатырь ожег нас негодующим взглядом.

— Лягушки! Проход! — возмущенно возопил он. — Совсем вы, дядьки, руками работать отвыкли! А сила, братья, она в чем?

— В джедаях? — предположил Унорас.

— Может, и в них тоже, — открестился Хреногор от непонятных джедаев. — Но главное — в руках, ясно? Ну и в кувалде тоже, куда ж без этого. Словом, показывайте свой этот слив. Будем ему кесарево сечение делать.

— Что это за звук? — требовательно спросил Лорд Ранвил.

— Похоже на тяжелый молот, — предположил ширк. — На удары кувалды.

— Это и без тебя понятно. — Ранвил уронил на Рутана взгляд ничуть не легче пресловутой кувалды. — Я хотел бы знать, отчего он здесь. Кувалда в катакомбах — довольно странно.

Ширк благоразумно решил промолчать. Быть правой рукой Лорда — великая честь и огромная ответственность буквально за все, что происходит в мире и хоть каким боком затрагивает Лорда. Ты в ответе за погоду, за настроение Лорда, за колдодейные исследования, за войну, за мир, за союз нерушимый, за союз рушимый, за питание, за снабжение и за утилизацию отходов. Иными словами, ширк — значит, крайний. Высший чарун Рутан Аблус Абл знал, на что шел. Но получать лишнюю порцию Лордового неудовольствия все равно не хотел.

— Надо пойти и выяснить, — распорядился Ранвил. — Возможно, кто-то из наших или из Темных уже пытается проникнуть в резиденцию нигромантов через катакомбы. Надо выяснить и помочь. А кому — решим на месте.

И рассмеялся своей незатейливой шутке.

— Умелец, — выдохнула Забава. — Мы разобрали завал. Даже раньше чем планировали.

— Прекрасно, — обрадовался дядька Шахр. — Отправь туда побольше воинов. До решающего штурма еще достаточно времени, наверху пока все решают чары.

— Я так и сделала. — Девица потупила взгляд. — Но мы пришли слишком поздно. Ведун и кот покинули темницу. Скрылись в катакомбах.

— Что? Быть не может! — сказать, что Шахр был в бешенстве, было большим преуменьшением. Он едва не лопался от злости. — Из темницы нет выхода в катакомбы.

— Теперь есть, — сообщила Забава.