Девятое кольцо, или Пестрая книга Арды - Ира Аллор

— Не полечу я на них, — пробормотал Гортхауэр, неприязненно косясь на птиц.

— Не лети, — легко согласился Эонвэ. — К утру дойдешь. Так что советую сразу на Маханаксар двигаться — успеешь занять хорошее место. К тому же кто тебя одного пустит в Ильмарин? Или мне тебя на входе полночи ждать?

— Твоя правда, да и к чему нам, темным, проявлять излишнюю щепетильность, — усмехнулся черный майа. — А они не слишком идейные для того, чтобы таскать на себе вражье отродье? — добавил он с ехидством.

— Мы на службе, — лениво процедил ближайший орел. — Куда и кого прикажут, туда того и доставим. А позволишь себе лишнее в полете — не обессудь.

— И много таких спорных случаев было? — поинтересовался Гортхауэр. — Ведь если кто с орла свалился, поди докажи — загляделся он или…

— А-а, ты об этом, — протянул Эонвэ. — Ну вообще-то никто ниоткуда просто так не падает…

Майа знал о слухах, ходящих в Блаженных землях, относительно такого метода расправы с неугодными. И хотя реально таких случаев, само собой, не было, его Повелитель не спешил опровергать досужие домыслы. Страх — великая сила…

Гортхауэр, подчеркнуто равнодушно пожав плечами, направился к орлу и осторожно, но вполне уверенно уселся на мощную спину. Курумо, не вступая в пререкания, собрался было последовать его примеру, но остановился.

— А как же вы? — спросил он. — Орлов-то двое осталось, а нас — четверо, или я что-то недопонял?

— Просто Аллора понесу я, — усмехнулся Эонвэ, подавая руку Эльдин.

Впрочем, девушка с легкостью почти взлетела на место. Герольд Манвэ, сосредоточившись, приготовился к перемене облика, и через пару минут на площадке красовалась еще одна крупная птица с золотистым оперением и ярко-синими глазами.

Подмигнув, что выглядело весьма странно, новоиспеченный орел сделал приглашающее движение крылом и даже шаркнул когтистой лапой, выбив из камня искры. Эльдин взвизгнула от восторга. Аллор, рассмеявшись, с помощью Курумо расположился на мягких перьях, и вся компания поднялась в воздух.

Вскоре впереди ледяной свечой замаячили чертоги Ильмарин…

* * *

Порывшись в шкафу, Варда протянула супругу темно-синюю, с отливом в сталь, рубаху, покрытую причудливой вышивкой.

— Надень, а то эта вся в пыли — где ты так умудрился?

— Эонвэ ловил — дабы у него не сложилось ложное убеждение, что падение с подоконника является закономерным окончанием любого самостоятельного полета, — усмехнулся Манвэ, проскальзывая в ворот.

Успевшая привести в порядок разметавшиеся пряди Варда увидела в появившихся из рукава пальцах супруга серебристо поблескивающий цветок — он напоминал Телперион, но лепестки были острее и венчик более удлиненный. Не дожидаясь, пока она что-либо скажет, Манвэ вплел его в только что восстановленную прическу.

Выразительно покрутив пальцем у виска, Варда уцепилась за его локоть, и они вышли из залы.

Войдя в покой, где оставлены были теряться в догадках Мелькор и Златоокий, они застали там обширную компанию. Аллор, задумчиво дымя самокруткой, возлежал на ложе Златоокого, Эльдин курила, сидя у него в изголовье. В ногах расположился Эонвэ. Златоокий, сидя у стены, что-то объяснял Гортхауэру, разводя руками, а Курумо и Мелькор, забравшись в угол, общались безмолвно, глядя друг другу в глаза, и по лицам понять что-либо определенное было затруднительно — видно было лишь, что это не самый приятный разговор в их жизни.

Все, включая Аллора, встали, приветствуя царственную чету, явно пытаясь понять, чем закончилась приватная беседа. Впрочем, Манвэ счел, что вопросы все же задает он.

— Что привело в мои чертоги столь изысканное общество? — тихо и ехидно поинтересовался Владыка, высокомерно-ледяным взглядом одарив вновь прибывших.

Те почтительно помалкивали, собираясь с ответом. Эонвэ отчаянно пытался донести до окружающих и до Короля в первую очередь ощущение, что его, Эонвэ, вообще тут нет.

— Прошу извинить столь наглое вторжение, — заговорил Аллор, — просто я воспользовался случаем, чтобы поблагодарить тебя, Владыка, за оказанную милость.

— Не рано ли? — процедил Манвэ.

— Я имею в виду то, что было. Дальнейшее — это дальнейшее. А Гортхауэр предпочитает моему обществу общество сотворившего — ума не приложу, как он выдержал эту пару часов.

— А я просто провожал их, — проговорил Курумо, глядя на Манвэ темными, непроницаемыми колодцами глаз: он явно полагал, что его просто-напросто погонят, и не особенно ждал защиты от кого бы то ни было, хоть от приятелей, хоть от сотворившего.

Затянувшуюся паузу прервало появление Вардонэли.

Тихо постучав, она заглянула в комнату и доложила о появлении Ауле.

— Он просит принять его, Владыка, — закончила майэ. Манвэ вскинул бровь.

— Прелестно, скоро сюда весь Валмар сбежится, — пожала плечами Варда.

Эонвэ мстительно покосился на Курумо. «А что я говорил?» — мысленно обратился он к майа Ауле. Тот вздохнул.

— Видимо, ему не терпится узнать, что произошло в чертогах Ниэнны, — мурлыкнула Варда.

— Спросил бы у Тулкаса, — бросил Манвэ.

«Наверное, интересуется, осталось ли что-нибудь от его майа», — безмолвно предположил Эонвэ, обращаясь к Манвэ.

— Проводи Великого Кузнеца в мою приемную, — обернулся Владыка к Вардонэли. — Жестоко обрекать уважаемого Ауле на томительное беспокойство о судьбе его помощника. Думаю, именно это волнует его в первую очередь. — При этих словах Курумо дернулся к двери. — Нет, раз уж пришел сюда, а не в его чертоги, хотя, по-моему, перепутать сложно, то, сделай милость, посиди здесь.

Курумо, закусив губу, поклонился.

«Расскажешь ему?» — спросила Варда без слов.

«Посмотрим», — усмехнулся Манвэ, пожал ей руку и, кивнув остальным, покинул помещение.

Ауле ждал в приемной, пытаясь сосредоточиться на предстоящем разговоре.

«Все, сколько можно издеваться?! — думал он с возрастающим раздражением. — Раз использовал, два использовал, теперь опять зачем-то вызвал… Он что, так ненавидит Мелькора, что до сих пор отыгрывается на Курумо, или решил припомнить майа Средиземье? Лишь бы в грязь втоптать! После того как он с Мелькором расправился, кто ему слово поперек решится сказать? Так мало ему! Думает, если я смирился и сломался, то из меня можно до Второй Песни веревки вить? Если он что-то сделал с Курумо, я с ним самим не знаю что сделаю, пусть потом Единому жалуется!» — Гнев Кузнеца медленно закипал, подобно раскаленной лаве, и, когда высокая фигура Повелителя Валинора возникла на пороге, Вала с трудом сдержался, чтобы не броситься на него. Все же взяв себя в руки, он приветствовал Владыку: гнев — плохой советчик, главное — узнать, что с Курумо.

Манвэ, стоя напротив кипящего от возмущения Ауле, стер с лица усмешку и неторопливо разглядывал ночного посетителя. Потом все же поинтересовался, что привело досточтимого Мастера в столь неурочный час.