Война колдунов. Вторжение - Александр Рудазов

Еще чуть-чуть, и он наконец достигнет заветной цели — подлинного бессмертия в механическом теле! Совершенном теле, полностью лишенном этой хлюпающей органики!

Там, за горизонтом, в какой-то паре часов марша, начинаются уже рокушские земли. Войска стягиваются к границе с предельной скоростью. Он, Руорк, явился первым. Точнее, еще раньше сюда прибыл Астрамарий Целебор Краш, но этот надолго не задержался. Взял несколько всадников на вемпирах и отбыл в неизвестном направлении. Видимо, решил лично провести разведывательный вылет.

Йоганц Изменяющий и варварский царек Айюки появятся через пять-шесть дней. Примерно столько же потребуется, чтобы подтянулись войска Квиллиона Дубля. Хотя его передовой корпус уже здесь — вон, знамена развеваются.

Правда, часть армии Квиллиона добраться уже не успевает. Четыре дивизии до сих пор на полуострове Тихи. Дожидаться их будет неосмотрительно — того и гляди, рокушцы нагрянут в гости первыми.

— Добрый вечер, Руорк, — тихонько донеслось сзади.

Колдун-полуавтомат неторопливо повернулся. Ему слащаво улыбнулся другой колдун — среднего роста, с редкими волосиками, выпуклым животиком и длинным остреньким носиком, выступающим из пухлых щечек. Квиллион Дубль, одиннадцатый в Совете Двенадцати, Третий Маршал Серой Земли.

— Ты явился раньше, чем я ожидал, — меланхолично заметил Руорк. — Или это не ты сам, а одна из твоих копий?

— А какая разница? — хихикнул Квиллион, потирая вечно потные ладошки.

Руорк как бы невзначай откинул плечевые пластины, поднимая двухдульные минимортиры. Заряды разрывные, способные продырявить слой стали в палец толщиной.

Стоящий напротив колдун даже не моргнул. Улыбка с лица тоже не спала. Значит, копия. Настоящий Квиллион сразу бы задергался, как крыса, проткнутая пикой.

Даже серый плащ и маршальский жезл не придают ему храбрости. Зато придают эти вот марионетки, сотворенные по собственному образцу. За их спинами Квиллион ничего не боится.

Доппель — удивительное явление. Из всех магических созданий доппели — самые магические, рождающиеся и живущие исключительно благодаря чарам. Строго говоря, они не существуют по-настоящему — это всего лишь пустота, приобретшая некое подобие тела. Капля маны, обратившаяся в квазиматериальное существо.

Создать простенького доппеля-копию — дело нехитрое. Руорк и сам способен при нужде сотворить своего двойника — при помощи одного из множества вшитых в тело артефактов. Но толку от этой куклы будет немного — так, отвлечь внимание врага, не больше. Доппель Руорка не способен даже шевелиться.

Но доппели Квиллиона — это совсем другой калибр. Не просто же так его прозвали Дублем.

В отличие от прочих порождений магии, доппель всегда вторичен, всегда копирует кого-то уже существующего. И качество «новорожденного» напрямую зависит от того, насколько точно он скопирован. Простейшие доппели — всего лишь внешнее подобие, порой даже карикатурное. А вот самые сложные повторяют оригинал полностью, обладают всеми его умениями и способностями.

Доппель способен… да на все. На все, на что был способен образец в момент снятия дубликаторной матрицы. Доппель-птица будет летать, доппель-рыба будет плавать, доппель-повар приготовит обед, а доппель-воин — сразится с неприятелем. Хозяин может видеть глазами доппеля, слышать его ушами и говорить через его уста — удобно, не правда ли?

Доппель, снятый с колдуна, даже может колдовать — но, увы, не слишком много. Будучи всего лишь овеществленной пустотой, доппели не способны ни поглощать, ни вырабатывать ману. Приходится ограничиваться запасом, полученным при рождении. А этот запас берется не из ниоткуда, а от колдуна-создателя — сколько уж он сочтет нужным выделить.

Поэтому колдующие доппели, как правило, довольно быстро истощаются — два-четыре заклятия, и мана уже иссякла. А в случае с какими-нибудь тяжелыми чарами такого запасца не хватит даже на разовое применение. И, разумеется, нечего и думать о использовании доппеля для проведения сложного ритуала или создания артефакта — здесь нужен настоящий колдун, а не его бездушная копия.

Если бы не это досадное ограничение, Квиллион был бы сильнее самого Бестельглосуда Хаоса.

— Мой шатер вон там, в расселине, — указал доппель.

— Как всегда, отдельно ото всех и в самом безопасном месте, — проследил за его пальцем Руорк.

— Я предпочитаю уединение, — хихикнул лже-Квиллион. — Этот доппель поступает в твое распоряжение — если захочешь что-то сказать мне, говори ему, я услышу. Можешь им командовать, если хочешь, он будет подчиняться.

— Решил приклеить ко мне персонального шпиона? — нахмурился Руорк. — Ночевать он будет на улице, учти.

— Доппелю это безразлично. Можешь его бить, резать, колоть… или как ты там любишь развлекаться?

— Откуда берутся эти поганые слухи, хотел бы я знать?… - скрипнул железными зубами Руорк. — Погоди-ка… а разве доппель не исчезает, если его поранить?

— По-твоему, я прислал к тебе такого дрянного доппеля? — фыркнул лже-Квиллион. — Этот не исчезнет, пока ты его не убьешь. Убьешь так же, как убил бы человека.

— Но я сам видел…

— О, примитивные, конечно, пропадают от малейшей царапины. Самым дрянным вообще хватает простого удара — стукни его посильнее, и он рассыплется. А знаешь, почему?…

— Мне это безразлично… но ладно, расскажи, — с притворным равнодушием прохрипел Руорк. Никогда не вредно узнать что-нибудь новое о возможностях заклятых друзей по Совету Двенадцати.

— Это не секрет, — махнул потной ручонкой лже-Квиллион. — Первый курс факультета Иллюзорности и Дубликаторства. Доппель — он и в Закатоне доппель. Тут как с воздушным шариком. У тебя были в детстве воздушные шарики?…

— Не было. Я играл в солдатиков. Оловянных. И еще у меня была игрушечная пушка. Дядя привез из Альберии.

— Не сомневаюсь. Но хотя бы видеть воздушные шарики ты видел?

— Ну, видел. Что дальше?

— Тогда должен примерно представлять, как такой шарик устроен. На первый взгляд — вроде бы прочный. Большой такой, красивый… Но ткни его иголкой — и он лопнет. Почему?… Да потому что состоит только из тончайшей оболочки и воздуха, который ее заполняет. Точно так же доппель состоит из внешней оболочки-иллюзии, созданной по подобию образца, и квазиматерии, обеспечивающей ему внутреннюю массу. Точнее, масса доппеля равна нулю, но вот вес… вес у него есть, хоть реально его и не существует. И устойчивость доппеля зависит от состава этой квазиматерии. Проще всего вообще обойтись без нее, сделав доппеля «пустотным» — легко, быстро, можно наделать хоть тысячу штук… но они будут дохнуть просто от тычка. Пам!… и лопнул. А вот если квазиматерию все-таки использовать… это посложнее, но зато и результат будет попрочнее. Да и исчезать будут не так бесследно. «Твердые» доппели после гибели рассыпаются пылью, «жидкие» — растекаются в лужу, «воздушные» — становятся дуновением ветра, «огненные» — исчезают во вспышке пламени. От «органических» остается пятно крови, слизи или желчи. Конечно, такой «труп» все равно вскоре исчезнет, но какое-то время он просуществует и после смерти доппеля…