Удар Ворона - Патриция Бриггз

– Они ничто, – ответил Виллон. – Я никого из них не знал. Да и вы тоже.

Сэра почувствовала, как у Лера перехватило дыхание, и на этот раз он получил предупреждающее пожатие.

– А как же Мехилла? – спросила Сэра. – Моя дочь, которую ты убил?

Дружелюбное выражение словно стерли с лица Виллона. На мгновение лицо его стало совершенно невыразительным. Он начал что-то говорить – ложь, потому что остановился и взглянул на Таера.

– Мехилла была ошибкой, – наконец сказал он.

– Не думаю. – Сэра говорила мягким приятным голосом. – Думаю, ты убил мою дочь, целый год наблюдал, как она умирает, а потом пришел ко мне в дом и сказал, как тебе жаль, что она умерла.

– Ты пожалеешь о ее смерти, – сказал Таер. – И о смерти всех тех, кого убил с тех пор, как стал Черным. Приняв силу Сталкера, Виллон, становишься злом.

– Нет, – возразил Виллон. – Становишься могущественным. Ты не понимаешь добро так, как его понимаю я, Таер. Получив камни, научившись работать с орденами, я смогу исцелять, строить, возводить города и империи.

– Сможешь, – сказала Сэра. – Но станешь ли? Смерть следует за тобой, как черви за разложением.

– Так что же, Таер, – сказал Виллон, – ты позволяешь твоей женщине думать за тебя? Женщина должна молчать, когда мужчина занят делом.

– Я никогда не скажу так, даже подумать не осмелюсь, – ответил Таер. – Это может рассердить мою Сэру, если я так скажу. Но ее ты не рассердишь: ей неважно, что ты думаешь. Без Сталкера ты ничто.

Сэра ощутила силу, вложенную Таером в эти слова, и увидела, как Виллон отступил на шаг. Она также почувствовала, что овладела собой и подавила горячую инстинктивную реакцию на слова Виллона.

– Ты убил мою дочь, – сказал Таер. Сэра никогда не слышала, чтобы он говорил таким жестким и холодным голосом. – Я не стану торговаться с тобой.

– Я не хотел ее убивать, – сказал Виллон. – Она не должна была умереть.

– Не должна была, – согласилась Хенна. – Она должна была стоять с нами, чтобы мы смогли уничтожить то, во что ты превратился.

– Она с нами, – негромко сказала Сэра. – Она пришла, чтобы посмотреть на твою смерть. Сюла-евра-килин-фаурат!

Она произнесла слова, убившие тролля, и услышала, как эхо этих слов разносится по улицам Колосса.

Виллон пошатнулся, но ведь он был не тролль, привыкший к своему природному иммунитету к магии, а у Сэры не было больших запасов магии, таких, как в защите дома. Она причинила ущерб Виллону, но не убила его.

Виллон слизал кровь с губ.

– Тупая сука Странница, – сказал он, брызгая слюной изо рта. – Заткнись. Ты только молчи. Если ты будешь молчать, мы договоримся. Твоя семья будет в безопасности. Почему бы тебе просто не замолчать?

– Потому что ты недостоин, чтобы тебя слушали, – сказал Форан, и сказал зря. Сэра не могла оторвать взгляда от Виллона, но если Форан оставил свое безопасное место у дома… – а он его оставил, Тоарсен и Кисел рядом с ним. Он должен был исполнять ее просьбу, а не отвлекать ее, не давая сосредоточиться.

– Ты не смог даже удержать Ринни и меня, когда мы были в твоей власти. Что это за колдун, который не может справиться с ребенком и бывшим пьяницей?

Если бы Сэра не подготовила защиту, Форан мог бы не дожить до того, чтобы пожалеть о своих словах. Магия, нацеленная Виллоном на императора, была сильна, и Сэра чувствовала, как ее торопливо организованная защита поддается. Но тут присоединилась магия Хенны и отразила нападение Виллона.

– Пора, Таер, – услышала Сэра слова Хенны.

– Линвите, – произнес Таер.

* * *

– Линвите, – произнес он, надеясь, что что-нибудь произойдет.

Но этого он никак не ожидал. Как только слово слетело с его уст, руки Ринни и Хенны исчезли, исчез и Виллон. Исчезла знакомая тяжесть лютни. Таер был один.

Он стоял в длинном широком помещении со стенами, потолком и полом сизо-серого цвета, в комнате, лишенной конкретных черт, словно это не реальное помещение, а чья-то мысль о нем.

Инстинкт требовал возвращения назад, к семье, но Хенна и Хиннум оба считали, что только произнесение имени Старшего бога позволит победить Черного. Таер заставил себя успокоиться, осмотрелся и пошел вперед.

Его прочные сапоги не оставляли никаких следов на пустом полу; отпечатков не было, только легкие пятна там, где пола касались острые края подошв. Но мгновение он почувствовал смущение и замешательство: он, фермер, смеет шагать по священным залам и пачкать полы.

Он остановился и глубоко вздохнул.

– Да, мне здесь не место, – сказал он вежливо; ему не хотелось бы так говорить. – Я знаю это так же, как и Ты. Но не думаю, чтобы несколько пятен на полу причинили тебе беспокойство. Я Бард, сэр. Я знаю, как действовать на людей – и знаю, когда кто-то пытается воздействовать на меня. Прошу Тебя прекратить это.

Никто не ответил, но стремление согнуться и ползти дальше на четвереньках из-за своего несоответствия этому месту, исчезло. Однако сознание опасности, грозящей семье, осталось, и Таер быстро пошел вперед. И хотя в помещении он ничего не видел, знал, что идти нужно в этом направлении.

– Зачем ты произнес мое имя, Бард? Голос был низкий и звучный.

Таер остановился и повернулся к богу, который появился рядом с ним без звука или какого-либо предупреждения, только прозвучали сказанные низким басом слова, и Таер не мог не захотеть хоть раз услышать пение этого голоса.

Ничего особенного в боге не было. Он казался мужчиной чуть ниже среднего роста и хрупкого телосложения. Волосы и глаза были такими же темными, как у Таера.

– Почему ты колеблешься, Бард? – Он произнес это с легкой улыбкой, от которой у Таера холодок пробежал по спине. Это не Ткач. – Сочиняешь ложь, которая могла бы понравиться мне?

– Нет, – правдиво ответил Таер. – Мне только сейчас пришло в голову, что я не знаю, в чем правда. Простой ответ таков: мы знаем только одно имя.

– Итак, вы вызвали меня, потому что не знали имени моего брата? Или есть другой ответ?

Таер решил довериться инстинкту.

– Я думаю, завеса, которую сотворил Ткач, ограничивает Его способность действовать в этом мире. Все, что Он мог сделать, Он уже сделал. Если бы у нас были оба имени, мы призвали бы Ткача. – Он сделал глубокий вдох. – И допустили бы ошибку. Ткач не может помочь нам.

Сталкер поднял руки.

– Ты думаешь, что я помогу? Теперь, когда мой слуга, мой раб ослабил путы, державшие меня? Ему не придется брать больше орденов, чтобы я мог делать все, что мне нравится.

– Он не Твой слуга, не Твой раб, – ответил Таер. – Он вор, пробравшийся в Твою тюрьму и укравший Твою силу, даже не спросив у Тебя разрешения.