Последнее Правило Волшебника, или Исповедница. Книга 2 - Терри Гудкайнд

– Очень скоро, Верна, очень скоро. Ричард и сам говорил, что собирается побыть там. Этот дворец сводит его с ума. Здесь его окружает один только мрамор, а он хочет отправиться куда-то, чтобы посмотреть на деревья.

Верна поцеловала ее в щеку, и Кэлен продолжила свой путь. Она сделала всего лишь несколько шагов, когда ее заметил обладатель квадратной челюсти, капитан Циммер, и приветствовал, приложив кулак к груди.

– Хотите показать мне несколько ушей, капитан?

Он понимающе улыбнулся.

– К сожалению, Мать-Исповедница, в последнее время больше нет нужды в их коллекционировании… благодаря вам и Лорду Ралу.

Она лишь слегка потрепала его по плечу, а затем продолжила свой путь.

Наконец сквозь толпу она заметила и Ричарда. Он в тот же момент повернулся, чтобы взглянуть на нее, словно ощутил ее присутствие. Она и не сомневалась, что так оно и было.

При виде его, как это и всегда бывало, она терялась от радости. Он выглядел просто великолепно в костюме боевого чародея, надетом по случаю такого важного события.

Когда она добралась до мужа, а он мягко обхватил ее рукой, приближая к себе, чтобы поцеловать ее, весь остальной мир, тысячи людей, большинство которых, несомненно, наблюдали за ними, исчезли из ее сознания.

– Я люблю тебя, – прошептал он ей на ухо. – Ты здесь самая красивая женщина.

– Ну не знаю, Лорд Рал, – заметила она с веселой улыбкой, – могут найтись и другие. Лучше не судить поспешно.

Ричард заметил Виктора Касселлу, со свирепой улыбкой приложившего в приветствии сжатый кулак к сердцу. Улыбнувшись кузнецу, он ответил на его приветствие подобающим образом.

А затем Кэлен заметила Зедда – и обняла старика обеими руками.

– Зедд!

– Смотри не вытряси из меня остатки жизни.

Она выпустила его, продолжая удерживать за руки.

– Как я рада, что ты пришел!

Ее улыбка была заразительной.

– Разве я мог пропустить такое, моя дорогая.

– Ты доволен? Успел что-нибудь перекусить?

– Я буду доволен еще больше, если Ричард оставит меня, а я смогу насладиться такими привлекательными на вид угощениями.

Ричард изобразил гримасу.

– Зедд, при виде тебя весь персонал кухни разбегается.

– Ну, если кто не любит готовить, он не должен становиться поваром.

Кэлен почувствовала, как кто-то ухватил ее за руку.

– Рэчел! – Она наклонилась и крепко обняла девочку. – Как ты поживаешь?

– Замечательно. Зедд учит меня рисовать. Тогда, когда не занят едой.

Кэлен рассмеялась.

– Тебе нравится жить в Цитадели?

Рэчел просияла.

– Это просто превосходно. У меня теперь есть и братья, и сестры, и друзья. И, разумеется, Чейз и Эмма. Думаю, Чейзу и на самом деле нравится быть хранителем Цитадели.

– Уверен, что это так и есть, – сказал Ричард.

– А когда-нибудь, – добавила Рэчел, – мы сможем переехать в Тамаранг и снова жить в замке. Но Зедд говорит, что я еще не вполне готова к этому.

В Рэчел текла королевская кровь, что давало ей возможность чертить заклинания в священных пещерах. Формально она теперь была королевой Тамаранга. И в один прекрасный день она собиралась стать великой королевой и рисовать замечательные вещи.

– Зедд, – сказала Кэлен, – а ты видел Эди?

– Да. – Зедд улыбался себе под нос. – С Фридрихом Гильдером она стала счастливой. Если и была какая женщина, что заслуживала счастья, то, думаю, именно Эди. Ей повезло, что во время ее путешествия в Цитадель, когда этот дворец был осажден, она повстречалась с Фридрихом. Теперь эти двое, похоже, не могут расстаться друг с другом. Сейчас, когда Айдиндрил снова полон жизни, у Фридриха стало работы по золочению больше, чем он способен справиться. Мне с трудом удается заставить его делать хоть что-нибудь для нас, в Цитадели.

– А у тебя как, все в порядке? – спросила Кэлен.

Его брови поползли вверх.

– Все в порядке будет, когда вы с Ричардом приедете туда и поживете некоторое время. – Он погрозил Ричарду пальцем. – Хочу сказать тебе, Ричард, что временами у меня бывает чувство, что ты уходишь в преисподнюю, чтобы проводить время в Храме Ветров.

Ричард устремил на своего деда спокойный взгляд.

– Храм Ветров находится не в преисподней.

– Разумеется, он находится там. Он был выдворен туда во время…

– Я вернул его.

Зедд окаменел.

– Что?

Ричард кивнул с легкой улыбкой.

– Когда я отправился в преисподнюю, перед тем как применить силу Одена, я сделал там несколько мелких вещей. Пока врата Одена были открыты, я сумел перенести храм назад, туда, где он и должен находиться – в наш мир. Он был задуман, создан и построен разумом человека. Все, что находится в нем, все те вещи тоже были созданы человеческим разумом. И он принадлежит людям. Я перенес его назад, туда, где способны оценить подобные достижения разума.

Зедд все стоял, уставившись на него во все глаза.

– Но это же очень опасно.

– Знаю. Но я убедился, что пока что никто, кроме меня, не может попасть туда. Я подумал, что, когда ты не будешь занят, мы могли бы вместе посетить его. Это на самом деле просто замечательное место. В Небесном зале каменный потолок кажется прозрачным стеклом, сквозь которое виден весь небосвод. Это прекрасное зрелище. Я буду рад показать тебе место, где никто не бывал на протяжении трех тысяч лет.

У Зедда отвисла челюсть. Он поднял палец.

– Ричард, а что еще ты сделал, пока были открыты врата Одена?

Ричард пожал плечами.

– Ну, много всякого разного.

– Например?

– Ну, например, такое: я сделал так, что красные плоды в Срединных землях больше не будут ядовитыми, как и обещал тебе когда-то.

– А еще что?

– Ну, я… о, послушай, сейчас все начнется. Мне нужно идти. Потом как-нибудь это обсудим.

Зедд нахмурился.

– Уж поверь, обсудим.

Взяв Кэлен за руку, Ричард поднялся на возвышение на площади для молитвы. Иган и Улик уже стояли здесь, небрежно сложив руки, ожидая Лорда Рала. Ричард занял свое место, Кэлен – рядом с ним.

Толпа, вливавшаяся через широкий коридор, затихала.

Когда Кэлен наконец увидела, что она приближается, то так широко улыбнулась, что едва не заломило щеки. Толпа разделилась вдоль всего протянувшегося в бесконечность красного ковра, чтобы дать возможность этой паре приблизиться к возвышению. Сопровождающий их эскорт растянулся в длинный хвост.