Второе поколение - Трейси Хикмэн

По залу, как раскат грома, прокатился встревоженный ропот. Эльфам это не понравилось. Оказалось, у кого-то есть свое мнение. Рашас что-то говорил Белой Мантии, за его словами последовал жест. Очевидно, он посылал чародейку за мятежными Главами Семей. Казалось, эльфийка не желает это делать, и Рашас нахмурился. Он опять махнул рукой, на этот раз приказывая ей.

Белая Мантия покачала головой и поспешно покинула зал.

– Благодарю тебя, Такхизис! – выдохнул Даламар.

Танис вознес схожую молитву Паладайну. Они вдвоем скользнули вперед, осторожно пробираясь через толпу возмущенных эльфов.

– Смотри не задень кого-нибудь! – предостерег Даламар. – Мы не духи, хотя и невидимы!

Собравшиеся на коронацию эльфы беспокойно переговаривались между собой.

Рашас сознавал, что положение стремительно ухудшается. Надо было быстрее заканчивать с этим. Он попросил тишины. Эльфы постепенно угомонились и устремили взгляды на сенатора.

– Гилтас должен дать обет, – сказал сенатор, обводя взглядом собравшихся.

На этот раз никто не высказался против. Танис с Даламаром были почти у самой кафедры. Гил так впился в нее пальцами, что побелели костяшки; он будто искал у нее поддержки. Казалось, ему безразлично, что сейчас происходит. Танис подобрался поближе и сжал пальцами волшебное кольцо.

Рашас повернулся лицом к Гилтасу.

– Согласен ли ты, Гилтас из Дома Солостарана, по своей собственной воле дать Обет Солнцу и Звездам? Согласен ли служить как Беседующий своему народу до скончания дней твоих?

Лицо Гила не выражало ничего, взгляд потухших глаз был безжизненным.

Облизав сухие губы, он собрался ответить...

– Нет, сын! Остановись!

Гил изумленно смотрел на отца, выросшего перед ним из ничего.

Танис сжал руку сына.

– Сними солнечный медальон! – сказал он. – Быстрее!

Слева от Гила появился Даламар. Юноша ошеломленно переводил взгляд с отца на темного эльфа. У него вырвался возглас удивления, рука судорожно сжала медальон.

Стоящий рядом с Гилом Рашас что-то тихо ему сказал.

Танис не стал обращать внимания на сенатора. С ним он разберется позже.

– Гил, снимай медальон, – спокойно и терпеливо повторил Танис. – Не волнуйся, ты в безопасности. Я пришел, чтобы забрать тебя домой.

Слова отца побудили Гила действовать, но не такого действия ожидал от сына Танис.

Гил высвободил свою руку. Его лицо было смертельно бледным, но голос не дрожал.

– Ты ошибаешься, отец. – Гил взглянул на Рашаса. – Я уже дома.

Рашас громко вызвал стражу. Заслышав суматоху, в зал вбежала чародейка.

– Быстрее, дружище! – тихо позвал Таниса темный эльф. – Если, конечно, ты не хочешь увидеть магическое сражение, которое разрушит эту Башню до основания.

– Послушай, Гил, – сердито начал Танис.

– Нет, отец, это ты послушай меня. – Гил был хладнокровен. – Я знаю, что делаю.

– Но ты же дитя! – рассвирепел Танис. – Ты не ведаешь, что творишь...

Лицо Гила залила яркая краска румянца, как будто Танис ударил его.

Безмолвно он смотрел на отца, молча прося о вере и понимании. Медальон – святая реликвия эльфов – сиял на его груди, отражаясь в голубых глазах юноши.

Сколько раз в детстве Танис поднимал глаза на этот медальон, светящийся словно солнце и такой же недоступный!

– Да сними ты эту проклятую вещь! – Танис потянулся к медальону.

Как само солнце, вспыхнул яркий белый свет. Руку Таниса пронзила жгучая боль, ужасная боль, от которой могло разорваться сердце. Танис покачнулся и начал падать. Сильные руки подхватили его, не дав упасть, и сильный голос произнес нараспев странные слова.

* * *

Откуда-то издалека Танис слышал, как Гилтас сказал:

– Я дам обет. Я буду Беседующим-с-Солнцами. Танис попытался вырваться из держащих его рук, но комната темнела, темнота закружила его, и Полуэльф в отчаянии осознал, что угодил в магию Даламара.