Чернокнижник - Анастасия Андрианова

– Мел. – Вольфзунд положил руку ему на плечо, не давая уйти. Голос отца налился силой и властью. – Послушай меня. Я читал ту записку. И понял из неё больше, чем ты. Она пишет о старом доме и безумной старухе, о непонятном зелье и фигурках на полках. Ты знаешь, что стало символом Эллекена во времена нашей с ним войны? Может, забыл, что он вдыхал зло в издельцы – ритуальные статуэтки с изображениями сов? Да, прошло много времени, даже по нашим меркам, но, как видишь, его дело ещё живёт. Может, эта старуха – из древних альюдов, из тех, кто помнит Эллекена младенцем и видит в нём единственного правителя? Из тех, кто до сих пор хранит ему верность и ждёт, когда он вырвется из Небытия? Или потомок присягнувших ему много веков назад колдунов. Ты не знаешь, чем она опоила девочку, какие зелья сотворил её прогнивший от старости и злости ум. После этого Лисса может стать чем угодно: зеркалом, отражающим всё, что происходит в замке, источником тьмы, которая просочится в наши стены, или даже прибежищем для Естества Эллекена. Если на то пошло, Мелдиан, то старуха держит уже не твою милую невесту, а готовит оружие против нас. Ты понимаешь, насколько это может быть опасно?

Мел несколько раз моргнул и покачал головой.

– Ты параноик, пап. Владыка альюдов превратился в безумца – как-то остальным это понравится? Ладно. Я изменю свою просьбу. Сними с меня свой последний запрет. Разреши мне покидать территорию замка и летать везде, где вздумается. Как, по-твоему, я буду искать новую невесту? Не жениться же мне на садовой моли, а?

– Хитрец. И слепец, между прочим. У нас уже есть смертная девушка. Она сможет снять проклятие, если ты догадаешься позвать её под венец.

Мел непонимающе посмотрел отцу в лицо. Непохоже, чтобы Вольфзунд шутил… Но тогда это ещё страннее.

– Алида – мой друг. Она славная, это правда. Но чтобы жениться на ней… Нет, уж тут ты превзошёл сам себя и выдал самое безумное предложение за вечер.

– Иногда мне кажется, что ты свыкся со своим проклятием и совсем не хочешь его снимать. – Вольфзунд заложил руки за спину и пошёл по дорожке глубже в сад, туда, где белели беседки и фонтаны.

– Нет, пап, – пробормотал Мел. – Просто у меня есть Лисса. И я люблю её.

* * *

Алида открыла глаза и не сразу поняла, где находится. На неё смотрел тёмный потолок, расписанный под полог хвойного леса, а зелёные стены с нарисованными стволами можно было легко принять за настоящую дремучую чащу. Воздух сильно пах свечами и травами, а плотные шторы делали свет мягким и приятным для глаз.

Она медленно подняла голову с подушки и несколько раз моргнула. В голове гудело как от слишком долгого сна, но в теле боли не было. Напротив, Алида чувствовала себя хорошо отдохнувшей.

– Тиль, – вспомнила она и сморгнула тут же набежавшие слёзы.

Но страшные события, как ни странно, уже не терзали душу, а вспоминались как жуткий давний сон.

Только сейчас Алида заметила, что в комнате звучит светлая, немного печальная мелодия, такая естественная и тонкая, что, кажется, будто поют сами стены. Она повернула голову в сторону и удивлённо ахнула.

– Мел!

Парнишка сидел в кресле, скрестив ноги и со скучающим видом опустив рогатую голову на ладонь. Его свирель зависла в воздухе, выводя мелодию, а он лениво дирижировал пальцем. Увидев, что Алида пришла в себя, Мел встрепенулся и расплылся в счастливой улыбке.

– Алида! Вот те раз! Я-то не надеялся, что ты проснёшься раньше, чем через неделю. Ну, ты как?

– Воды бы попить, – вздохнула Алида. – Где я?

– Как это где? – Мел вскочил с кресла и суетливо, покачивая крыльями, подпрыгнул к столику с графином. – В замке, конечно. Просто я решил, что такая обстановка понравится тебе больше и поможет скорее прийти в себя. Вот, держи. – Он протянул ей стакан прохладной воды с веточками шалфея и чабреца.

– То есть, – нахмурилась Алида, принимая стакан, – это всё та же комната, в которой я гостила раньше?

– Ага, – довольно надулся Мел. – Твоя комната, только немного украшенная. Здорово, да?

– Здорово, – согласилась Алида, отхлёбывая ароматную травяную воду. – Спасибо, Мел. Ты молодец.

Повисла неловкая тишина, если не считать, конечно, тихой мелодии, которую продолжала выводить свирель. Алида погрузилась в печальные мысли, а Мел, видимо, не решался приставать с расспросами.

– Позвать Симонису? – осторожно предложил он.

– Нет. – Алида мотнула непричёсанной головой. – Не надо. Мел, сыграй мне что-нибудь бодрое. Пожалуйста. Иначе я задохнусь от тоски.

– О! – оживился альюд. – Это запросто! Сейчас сварганим что-нибудь весёленькое.

Он схватил свирель, и она, возмущённо крякнув, замолкла. Мел почесал в затылке, щёлкнул пальцами, будто придумал что-то невероятно интересное, и поднёс инструмент к губам.

Быстрая мелодия наполнила комнату, Мел защёлкал пальцами, задавая ритм, и осторожно отпустил свирель, подвешивая её в воздухе. Инструмент продолжил играть сам по себе, а Мел, хитро улыбнувшись, запел чистым красивым голосом: