Падение драконов - Кристиан Камерон

— Это вышила Бланш, — гордо сказал он.

Деркенсан улыбнулся. Он думал совсем о другом. Приближалась битва. Император шел, каждая рота по очереди салютовала ему и вставала в колонну. Последними среди «гвардии» стояли харндонские пушкари вместе с завербованными ими этрусками, а также галлейцы, мамлюки и вениканцы, которым явно не хватало оружия. Эдвард носил легкий доспех и командовал почти тысячей человек, а вот пушек было всего три. В Арле умели отливать бронзовые ручные пищали, но нигде в Древней земле не могли сделать двухтонный бронзовый ствол за такой короткий срок.

Пушкари еще учились маршировать.

— Жалкое зрелище, — пробормотал Деркенсан.

— В ближайшие дни у них будет много практики, — сказал император.

— Из-за них гвардия кажется оборванной, — возразил Деркенсан.

Габриэль оглянулся на свою гвардию. Тысячи людей в ярко-красном, зеленом и золотом, в стальных доспехах, в шелковых тюрбанах.

— Ладно, не так уж плохо мы выглядим.

У конца скалы, на которой возвышалась цитадель Арле, выстроилась вся армия. Она стояла по обеим сторонам дороги, вытянувшись почти на четыре мили. Справа — галлейцы дю Корса, слева — пугала. Габриэль повел гвардию вниз к равнине в центре, и они шли за ним шеренгой по восемь, тридцать рядов за раз, со знаменосцами во главе.

Пугала исхудали, глаза у них горели, многие были одноглазыми, как король старых богов, но все оделись в котты из небеленой шерсти, подаренные женщинами города, и на каждой котте над сердцем горел красный значок феникса. Их было более десяти тысяч, герцогиня Вениканская отказалась от регентства над Этруссией, чтобы командовать ими, и каждый человек в этих рядах уже сталкивался с червями.

С другой стороны дороги стояли новобранцы дю Корса, арьербан Галле. Они были вооружены очень длинными копьями, алебардами и боевыми молотами для сокрушения крупных монстров, а еще в распоряжении дю Корса оказались четыре отряда арбалетчиков и целая рота бриганов в хороших доспехах. Те самые люди, которые мучали горожан Харндона всего год назад, ныне стали имперской пехотой. Габриэль не услышал никакой иронии в их криках: меньше года назад он напал на этих солдат из засады на дороге к югу от Лорики. И схватил дю Корса, который теперь сидел здесь на великолепном скакуне. На шлеме его красовалась серебряная корона регента Галле.

Регент серьезно отсалютовал императору, и Габриэль ответил на салют, повернулся и поприветствовал герцогиню Вениканскую, которая также ответила на его приветствие. После пугал стояли мамлюки, а с другой стороны дороги галлейцы сменились бывшими наемниками. Сэр Павало сидел на лучшем коне во всей армии и держал в руке волшебный меч. Через шестьдесят шагов стоял сэр Милус, перед ним клубилась в воздухе огненная пыль.

Габриэль повернулся и сделал знак Плохишу Тому, ехавшему в четырех корпусах позади него, и тот заорал, приказывая остановиться. Знамя Святой Екатерины реяло в воздухе в самом центре поля, насколько это было возможно. Габриэль поехал по кругу, глядя на людей, а затем подозвал Мортирмира, который скучал и читал, закинув ногу на луку седла.

— Жуткий магический фолиант? — спросил он вполголоса.

— Не-а, — сказал Морган. — Здесь?

— Да, — кивнул император.

Пальцы Мортирмира загорелись бледным пламенем, а затем он кивнул. Габриэль выпрямился.

— ДРУЗЬЯ!

Даже сам император был поражен этим звуком. Ателий прижал уши и дернулся назад, Типпит изобразил, что затыкает уши руками, и Безголовый хлопнул его по голове в шлеме. Габриэль вздохнул. Он чувствовал себя глупо, чувствовал, что всего этого делать вообще не стоило. Все взгляды были прикованы к нему. И Бланш, вероятно, была права.

— Друзья! — произнес он снова. На этот раз вышло лучше.

На мгновение он позабыл, что собирался сказать. А потом слова вернулись, как заклинания во Дворце воспоминаний, словно бы развешанные по аккуратным колышкам. Потому что…

— Завтра, если не случится беды, мы начнем величайшее приключение, которое выпадало на долю любой армии со времен легионов Ливии. Мы отправимся в другой мир. На самом деле, друзья мои, мы пройдем три других мира, прежде чем вернуться в наш собственный. У нас есть карта. У нас есть еда и вода, лучшее снаряжение, а у многих из нас — месяцы или даже годы обучения и планирования. Это не отчаянная авантюра. Это кульминация тщательной стратегии. Мы не хотим погибнуть все до единого. Мы ожидаем, что каждый выполнит свой долг, и мы победим, и наши дети и их дети будут жить в мире. Вы пережили когти чудовищ и безмолвие Тьмы, крылья виверн и дыхание дракона. Многие из вас несут на себе следы оружия Диких и оружия людей.

Что бы ни ждало нас на другой стороне врат, оно не будет хуже того, с чем мы уже столкнулись, потому что ваши предки и ваши враги когда-то пережили другие войны за те же врата. Нашему умению колдовать наши предки позавидовали бы. В нашем распоряжении лучшее оружие этого мира.

Способность победить страх — вот что объединяет всех в этой армии. Мы все уже делали это, и завтра мы сделаем это снова. И, победив страх, мы победим.

Затем он вдруг улыбнулся.

— А все награбленное поделят поровну между отрядами.

Наконец-то раздался смех.

— Вот теперь дело говоришь! — взревел Калли так громко, что сорвал голос.

— А закончив, мы отправимся по домам!

Люди закричали, хотя некоторые наемники слегка смутились. Габриэль помахал Моргану, опасаясь, что, если он хотя бы кашлянет, это тоже услышит вся армия. Мортирмир наклонился в седле, вставив ноги в стремена, и повернул коня. Его перехватил Плохиш Том.

— Троекратное ура императору! — Голос Тома прокатился по полям с такой силой, что поднял пыльные вихри.

Габриэль понял, что они подстроили это заранее, потому что нордиканцы имели право первыми кричать славу императору, а у стремени Тома Лаклана стоял Деркенсан.

Он поднял свой топор.

— Аве!

— ИМПЕРАТОР.

— Аве!

— ИМПЕРАТОР.

— Аве!

— ИМПЕРАТОР.

А затем Габриэль, полуоглушенный и шатающийся от чувств, мало чем отличающихся от волн страха, которые распространяли драконы и виверны, развернул коня, взмахнул мечом и поскакал вдоль ликующих рядов. Нордиканцы ухмылялись, наемники ревели, барабанщики мамлюков изо всех сил били в барабаны.

За наемниками стояли этруски. Изюминка приподнялась в стременах, и рядом с ней был знаменитый граф Симон, а позади них виднелись ряды вениканских моряков, беронских рыцарей и арбалетчиков, падуанцев, горстка вениканских дворян, а также конные разведчики и легкая кавалерия Веники и тысяча профессиональных солдат Митлы во главе с незаконнорожденным братом герцога, одновременно заложником и ценным приобретением.

Через дорогу стояли рыцари Арелата и добровольцы с востока. Облаченные в замысловатые рифленые доспехи и говорящие на