Гроза в Безначалье - Генри Лайон Олди

Тщательно продуманный план?

Забава ребенка, который строит игрушечную колесницу, потом сломать?!

Вот только в обоих случаях это не объясняло странностей сегодняшнего дня! Канувшие в нети души убитых, нелепые видения Локапал, бои с невидимкой-насмешником в Безначалье, огненная пасть-обжора…

И если Песнь Господа в исполнении Черного Баламута еще можно как-то списать на отчаянную попытку Опекуна спасти положение, то все остальное… Да и зачем она понадобилась Вишну, эта самая «Великая Бхарата»?! Самолюбие тешить?! Приношениями обжираться?! Славословиям внимать?!

Зачем?!

Ведь хоть тридцать три Великих Бхараты нагромозди друг на друга, от земли до неба — Упендра останется Упендрой, Индра Индрой, Шива как был Разрушителем, так и будет, а люди… А что люди?

И я вдруг отчетливо увидел, прежде чем развести руками.

Словно белое золото проклятой пекторали вновь воссияло передо мной, поле боя, беззвучно трубят слоны, оцепенели люди, чье-то тело простерлось ничком у накренившейся колесницы, руки разбросаны в разные стороны, изломаны углами — и неправильная молния, бьющая в небо из этого плотского креста, громовой ваджры, свастики…

Когда все исчезло, я все-таки развел руками.

* * *

Размышлять — занятие для Громовержца не слишком привычное. Но ничего, я быстро учусь! А пока оборвем-ка те плоды, что висят под самым носом.

— Слушай, Кала… извини за откровенность, но… это всегда так?! Ну, как у нас с тобой было? Я ведь у тебя наверняка не первый?

— Не первый, — кивнуло Время с отчетливым намеком «И не последний!». — И так бывает почти всегда. Если, конечно, сильно захотеть… Да, именно захотеть. Провидеть будущее — почти невозможно, ибо эти капли еще в кувшине, а прошлое — что рассказывать, если ты видел сам!

Будущее! Суры-асуры, мне и в голову не пришло!..

— И кто еще разгуливал с тобой по прошлому? — улыбка вышла кривой и за двадцать шагов отдавала фальшью. До тошноты.

— Ну ты и вопросы задаешь, Владыка! — Если Кала даже только притворилась обиженной, то сделала это очень натурально. — Облагодетельствовал бедную женщину и давай с перуном у горла выпытывать имена предыдущих любовников?!

— А ты посмотри на это с другой стороны: Стогневный Индра желает знать, кто в Трехмирье слишком интересуется прошлым? Или, того больше, — будущим?

— Успокойся, Владыка: среди этих счастливчиков нет ни асуров, ни ракшасов, ни… А может, ты просто ревнуешь?

Она лукаво усмехнулась, и у меня малость отлегло от сердца — все-таки обида Калы оказалась напускной!

— А даже если и так? — Я сжал ее плечи и окунулся в сияние звездных глаз. — Боишься, что пойду глушить ваджрой направо и налево?

— С тебя станется! — Теперь она уже откровенно хихикала, отворачивая раскрасневшееся лицо в сторону. — Ладно, уж одного-то ты точно не тронешь… Небось отлично знаешь, что значит — убить брахмана! А за собственного родового Наставника вдвое причитается!..

— Словоблуд?! — Меня словно трезубцем по затылку шарахнули. — Да ведь он же старик!

— Старик?! — Казалось, Кала поражена не меньше моего.

— Ну конечно!

Прежде чем ответить, Кала-Время посмотрела на меня долгим изучающим взглядом, как будто пыталась разглядеть под личиной Громовержца кого-то другого, кто притаился внутри и только что выдал себя неосторожным словом.

— С каких это пор для тебя стал иметь значение внешний облик, Владыка? Брихас старый? А ты — молодой? Или, например, Шива… Ну, о себе я вообще молчу: хоть для меня понятие возраста бессмысленно, я все-таки женщина, — и Кала скромно потупилась.

Я снова не понял — всерьез или в шутку.

И тут до меня наконец дошла несуразность собственного вопроса, продрав ознобом по коже! Действительно, разве могло прийти в голову Индре-Громовержцу всерьез воспринять внешний облик любого из суров?! Да, Брихас привык к своему обличью, кряхтя и стеная где надо и не надо, но при необходимости Словоблуд может обернуться красавцем почище Цветочного Лучника! Та же Кала прямо на глазах у меня меняла свою внешность — и ничего, отнесся равнодушно! В конце-то концов, я и сам мастак на такие проделки: к жене в облике мужа являлся, в венчике лотоса прятался, червяком-костогрызом оборачивался…

Все! Хватит! Никаких червяков!

— Что с тобой, Владыка?! Опять?!

Кала испуганно отшатнулась от меня. Кажется, последние слова я выкрикнул вслух.

— Извини, Кала. Денек у меня сегодня — врагу не пожелаю! Брихаса стариком обозвал, кричу ерунду всякую…

Замолчав, я взглянул на небо. Согнанные мной тучи, оставшись без присмотра, лениво уползали на северо-запад, в сторону Поля Куру, постепенно открывая алмазные россыпи звезд.

— Слушай, Время-Времечко, а ты не против, если мы еще разок…

— Не против! — задорно улыбнулось мне Время. — Только прямо сейчас я бы тебе не советовала: и так пожар еле потушил… Или тебе просто так хочется, без задних мыслей?

Она подмигнула и закрылась от меня собственными волосами.

— Знаешь, мне очень неудобно использовать тебя… — язык костенел и нес околесицу. — Но… Другого способа ведь нет?

— Во всяком случае, я его не знаю. А тебе что, не нравится этот?

Кала продолжала веселиться, а я смущался все больше и больше — это я-то, Индра, у которого кого только не было: богини, демоницы, апсары, просто женщины, обезьяны, наконец!..

И правда родилась сама собой.

— Пойми, Кала: будь я ничтожнейшим из смертных, тебе достало бы лишь пальцем поманить! Но для Владыки Тридцати Трех свобода выбора — призрак, майя-иллюзия…

— Ничего, я привыкла, — на миг она стала серьезной. — Какая часть Времени тебя интересует на сей раз? Вернее: кто является предметом любопытства Владыки?

Я задумался. Из столичных воевод, чья смерть видениями терзала Локапал, оставались двое — Карна и Дрона, Секач и Брахман-из-Ларца. Но сама мысль о том, что придется окунуться в жизнь Карны, чей чудо-панцирь я выманил обманом и гибель которого являлась мне в пекторали… Нет, Карна-Секач будет последним!

Значит — Дрона, Брахман-из-Ларца…

— Я должен узнать кое-что о жизни Наставника Дроны. Хотя… неплохо было бы, чтоб это увидел и Варуна-Водоворот! — И вот тут я почувствовал, что краснею.

— Так за чем же дело стало? — воспряла душой моя случайная подружка. — Двое любовников — удача для старенькой богиньки! Только не кажется ли Стогневному, что его старший братец Варуна тоже староват?

Опять она надо мной издевается!

— Да ну тебя! Я… я…

— О, мы уже заикаемся от страсти! Кажется, предстоит еще одна бурная ночь! Давно я не пользовалась такой популярностью у мужчин!