Моя не понимать - Константин Костинов

Господин Шарль длинным прыжком вскочил на облучок и хлестнул вожжами. Димка тут же догнал рванувшуюся повозку и прыгнул в нее.

Они молча мчались по ночным улицам, удивительно безлюдным. Или сейчас все горожане дружной толпой тушат королевские склады, или не менее дружно поджигают дворец…

Димка обдумал произошедшее и решил, что он заслужил звание трижды идиота.

Во-первых, когда не понял, что все эти «Счастья всем!» на улицах – не просто молодежное увлечение, а яркий признак готовящейся революции. Это на нашей планете такие выступления могут оказаться увлечением молодежи, которым в перерывах между сессиями нечем заняться. А здесь свободной молодежи нет. Студенты есть, конечно, но они, как правило, дворяне и не подпишутся на участие в свержении власти. По крайней мере, не все. Вот недостаток жизни в маленьком городке: всевозможные цветные, фруктовые и прочие растительные революции видишь только по телевизору, и поэтому кажется, что до тебя они никогда не доберутся.

Во-вторых, когда решил, что арест партийной верхушки парализует действия всей партии. Это господину Шарлю простительно, он воспринял партию как кучку заговорщиков, чуть больше обычной. Он ведь никогда не слышал о революционных партиях, об их структуре, которая позволяет на место временно выбывших глав быстро найти преемников. Партия, в отличие от комплота, выражает желания не руководителей, а всех членов, которые не откажутся от планов только потому, что у них меняется руководство.

И в-третьих, когда поверил в безупречную логику господина Шарля и согласился, что Поджигатели имеют целью именно дворец. Народу дворец по барабану, возможно, помогли бы потушить, и все. А вот чтобы всколыхнуть народные массы и поднять их против короля, тут нужно, чтобы пострадало что-то дорогое для всех. Склады с зерном…

В последнем рассуждении был какой-то изъян, но Димка не понял какой. Да и приехали уже. Вот дворец.

Ярко освещенные окна, музыка, мелькающие силуэты… Понятно, бал в честь дня рождения королевы. И никто, естественно, не догадался сказать королю, что в городе бунт. Пока еще бунт. Пока не революция…

Толп на площади нет, и то хорошо.

Гвардейцы у входа преградили путь взмыленным вестникам недоброго копьями. Копьями! Здесь должны быть два пулеметных гнезда! Эффективность, а не эффектность!

– Не положено!

– У меня важные новости для короля!

– Не положено!

– Я начальник особого сыска!

– И моя! – добавил Димка.

– Не положено!

– У меня право личного доклада королю!

– И моя!

– Не положено!

– Господин Хыгр!

Димка выхватил револьверы:

– Стоять, бросать, лежать, не двигаться!

Гвардейцы замерли.

– Это нападение на пост, – предупредил один из них.

– Лежать! – рявкнул Димка.

Гвардейцы легли на землю.

Димка и господин Шарль рванулись внутрь дворца.

Нужно успеть.

Они распахнули двери в огромный зал, оттолкнув слугу.

Король был на противоположной стороне, на троне, рядом с королевой. Между господином Шарлем с Димкой и королевской четой было несколько сотен разнаряженных аристократов, весело танцующих под музыку.

Вот так можно и государство протанцевать…

– Ваше величество! – Голос господина Шарля потонул в шуме и музыке.

– Господин Хыгр!

– ТИШИНА!

Наступило молчание. Испуганно взвизгнула одинокая флейта. Все оглянулись на Димку.

– Ваше величество, – господин Шарль не кричал, но его голос в наступившей тишине покрывал все пространство, – в городе бунт. Нужно срочно принимать меры.

Король медленно встал с трона.

– Какие меры? – растерянно спросил он.