Студентус вульгарис - Андрей Кощиенко

Из дворца нас выперли. Сначала меня, сразу после награждения, потом месяца через два – Стефи. Уж не знаю за что, может, за компанию со мной, может, чашку не ту разбила, но приглашения ей приносить прекратили. И принц пропал. Ни ответа ни привета. Даже писем нет. Искрящаяся до этого энергией и радовавшаяся жизни Стефания резко сдала, посерев лицом и обзаведясь темными мешками под глазами. Сами же глаза приобрели выражение как в глазах несчастного бездомного спаниеля, разом лишившегося всего – коврика, миски, хозяина и еще сотни всяких вещей, являвшихся его жизнью. Аура ее выглядела вообще потрясающе – сплошной свинцовый цвет, из-под которого в какие-то дырки пробивается золотое сияние. Есть почти перестала, ноги еле таскала, по ночам, похоже, не спала, из учебы выпала и являла собой живую иллюстрацию полнейшей апатии. Посмотрел я, посмотрел на эти ужасы любви, и как-то внезапно подумалось мне, что нужно с ней что-то делать. Похоже, что сама она из этого «пике» не выйдет. По крайней мере, таких попыток я у нее не замечал. Нужно было ее как-то встряхнуть. Для начала я решил просто поговорить.

– А скажи мне, красавица, – спросил я, вытащив вяло упирающуюся девушку погулять на перемене и уведя ее подальше от посторонних глаз, – ты чего квелая такая? Болит чего?

– Уку, – сделала отрицательную гримаску Стефи, пассивно пожав плечом, – ничего не болит.

– Брешешь, – уверенно ответил я. – Болит!

– Что?

– Сердце. И душа.

Стефи опустила голову и принялась молча на каждом шаге поддавать ногой попадающиеся прошлогодние листья.

– Ну и что? – наконец тихо сказала она, не поднимая головы. – Кому это интересно?

– Ну интересного в этом действительно ничего нет. Ходишь – глаза ввалились, серая вся и ноги еле таскаешь. Совершенно ничего интересного! Мочалка мочалкой.

– Как хочу, так и хожу.

– Н-да? Слушай, когда ты в принца влюблялась, ты что, на такой вариант не рассчитывала?

– Не твое дело!

– Ой, глядите! Сосиска ожила! Стоило только ненаглядного вспомнить!

– Не смей! Не смей так говорить! Слышишь, ты!

Стефи резко развернулась ко мне, сжав кулачки.

– Кто? Ну кто?

– Чурбан бесчувственный! Сюзанна вся испереживалась, а ему все равно! Эгоист!

– Лучше быть бесчувственным, чем ползать по университету на полусогнутых, как ты! Посмотри, в кого ты превратилась! В гроб краше кладут!

– А ну пусти!

Стефи попыталась прорваться мимо меня назад, к корпусам, но это ей не удалось. Я сгреб ее в охапку и крепко прижал к себе.

– Пу-у-усти! – забилась в моих руках Стефания, что есть силы упираясь мне в грудь ладонями.

– Куда же ты собралась от своего единственного друга?

– Ты мне не друг! – запальчиво произнесла Стефи, продолжая безуспешно бороться со мной.

– С чего это вдруг я им перестал быть?

– Ты бесчувственный, эгоистичный, самовлюбленный! Ты любишь только себя! Ты ничего не понимаешь! Пусссти, я сказала!

Стефания закусила удила и боролась со мной так, словно я был главным препятствием между ней и ее любовью. Поняв, что у нее истерика, я, не задумываясь, вмазал ей «шок любви».

– Ай! – тонко вскрикнула она и, обмякнув в моих руках, начала падать на дорожку.

Я подхватил на руки отключившуюся девушку и потащил до ближайшей скамейки. А что было делать? На Земле я читал статью – отчет одного из исследований головного мозга низших. В ней трактовались полученные результаты зафиксированных излучений коры при различных эмоциональных состояниях. Депрессия, радость, влюбленность… Короче, вся суть явления в различной степени возбуждения разных участков. Оказалось, для того чтобы перебить депрессию, нужно сильнее возбудить какой-нибудь другой участок мозга, и его владелец будет мучиться уже не от нее, а от чего-нибудь другого…

Исследователи даже провели несколько экспериментов для подтверждения сделанных ими выводов. Они внезапно пугали испытуемых, надеясь сильной эмоцией переключить их на другое состояние. Ну у них так себе получилось… не очень. Кому помогло, кому нет. Страх – это, конечно, хорошо, но их «страх» против моего «шока», он так… Грелка против Тузика. Так что истерика должна была наверняка прекратиться. И я не ошибся. Через пару минут, когда усаженная ко мне на колени Стефи медленно подняла трепещущие веки, от истерики не осталось и следа.

– Привет, – тихо сказал я, близко глядя в ее затянутые поволокой глаза.

– Что… это было? – слабым голосом пролепетала она, лежа головой на моем плече и, похоже, не понимая, где и что она.

– Суперуспокоялка. Но давай об этом после. А сейчас, красавица, когда ты успокоилась, я хочу, чтобы ты рассказала мне, что с тобой случилось. Я готов выслушать тебя самым внимательным образом. Поведай мне свои печали… друг мой…

Секунду она молча смотрела в мои глаза. Внезапно ее подбородок задрожал, а глаза разом заполнились слезами.

– Он меня… не любит… – кривя губы, прошептала Стефи и, рывком повернув голову, уткнулась в меня лицом, отчаянно зарыдав.

Бли-и-ин! Картина маслом – повелительница Тьмы рыдает на груди своего темного товарища! Ужас. Просто ужас. Кто увидит – глазам не поверит. Но славу Сихоту, рядом никого вроде нет…

Подождав, пока у Стефании кончатся слезы и она прекратит окроплять ими мою грудь, я приступил к расспросам. Оказалось, что Диний внезапно перестал приглашать ее во дворец и вообще перестал выходить на связь. Стефания попыталась объяснить себе причину, но из всего многообразия разумных объяснений выбрала самый худший вариант – он ее бросил.

– А скажи мне, о мокроглазая, ты уже спала с ним?

– Ты что! Как ты можешь так думать! – возмущенно выпрямила она спину. – Да ты…

– Все, я понял! – перебил ее я, поднеся свои пальцы почти к ее губам, прерывая поток слов. – Без подробностей. Целовались?

– Два раза… – смутилась Стефи и потупилась.

Хм… Ну принц на Казанову не тянет. Тем более что дальше поцелуев он не продвинулся. Рано еще линять. Наверное, у него проблемы с СБ и с родителями… И я, кажется, даже знаю, с кого эти проблемы начались… М-да. Но виноватым отнюдь себя не считаю. Если они дураки, то я-то тут при чем? Щас, эту немного в себя приведу, и пусть дальше идут своей судьбой сами, без меня…

– Я думаю, что в действительности все дело в том, что ты следуешь неверному посылу, – сказал я.

– В смысле? – подняла она лицо.

– Ты исходишь из того, что в ваших отношениях двое. Ты и он. Но это неправильно. В ваших отношениях всегда будет третья…

– Кто? – прищурила промокшие ресницы Стефи, уставясь мне в глаза.

– Империя. Диний – принц. И что бы ты там себе ни воображала, вас всегда будет у него двое – ты и империя. Он связан долгом. С чего ты взяла, что он тебя бросил? Он тебе это сказал? Нет. Ну а че ты тогда рыдаешь? Наверняка он решает сейчас государственные проблемы… Связалась с императорской семьей – терпи!