Глаза из серебра - Майкл Стэкпол

Гусар из соседней камеры решил не оставаться, сочтя это задание позорным. Кролик обвинил его в том, что он шпион муромских врагов Арзлова. Из-за этого его заточили в темницу и подвергли пыткам, чтобы узнать, что ему известно. Но он ничего не знает и ничего не может сказать, видимо, пытки будут продолжаться, пока он не умрет. Кролик убедил князя, что гусар служит врагам, и теперь Арзлов не поверит ни одному его слову.

Гусар также рассказал: Кролик похвалялся, что намерен взять в плен этирайнов и выколоть им глаза, он уже как-то организовал такое для одного жреца Волка во время войны с Лескаром.

Малачи задрожал, вспомнив, как слово за словом выслушивал и анализировал эти сведения.

«Значит Кролик, тогда не поступил так, как я его просил в оставленной ему записке, он не спас разведчиков и не старался выручить меня».

До сих пор Малачи даже и не думал, что Кролик может иметь какое-то отношение к трагедии в Глого, но все было достаточно логично. Кролик многому учился у Малачи, но без особого восторга. Малачи честно признался себе, что на балах в Муроме он частенько уводил Наталию из-под носа Кролика. Они с ней вместе не раз смеялись над разочарованием Кролика и даже разыгрывали его, но вполне добродушно и беззлобно.

«Но Григорий это воспринимал по-другому. Я создал себе врага и даже не заметил опасности».

Для Кролика это было раз плюнуть – сообщить в войско лескарцев о том, что к ним направлены разведчики и будет сделана попытка их спасти. Теперь, задним числом, вполне можно объяснить и позднее появление ревизоров Красной Гвардии, и изоляцию раненых разведчиков.

«Это была одна большая ловушка, и я безрассудно, как слепой, полез в нее».

Малачи глухо засмеялся: надо же, какие слова пришли в голову.

«Итак, теперь понятно, что это был за медведь с бараньими рогами. Он был моим врагом в тот момент, когда меня ослепляли, он по-прежнему мой враг. Думаю, он представляет угрозу для Доста, и я должен действовать против него».

Малачи дрожал на соломе. Этирайнов было наверняка не больше пятидесяти человек, но у них больше шансов выстоять против гусар, чем у Малачи – выпросить у тюремщиков ялик этирайнов для экскурсии по городу. Но их шансы ненамного больше. Этирайнов и жителей города нужно предупредить и дать им возможность подготовить Гелор к осаде. И даже если они получат предупреждение, их шанс победить крайинцев минимален.

Жрец Волка удрученно покачал головой.

«Тогда, в Глого, Григорий Кролик знал мой план и воспользовался им, чтобы устроить резню тех, кого я должен был спасти. Но сейчас я знаю его план и смогу воспользоваться им, чтобы предотвратить резню целого города. Это не облегчает мне побега, только делает его более насущным. Не должно повториться то, что было в Глого».

Василий Арзлов вошел в покои тасоты и поклонился.

– Тасота, простите мое вторжение. Я не хочу быть навязчивым, но полковник Кролик отбыл, и я подумал, может, у вас есть вопросы или просьбы, которые я мог бы выполнить. Я знаю, вас раздражает это заточение, но уверяю вас, что оно для вашего же блага.

Наталия мрачно смотрела на него:

– Ценю вашу заботу, князь Арзлов. Я доложу о ней отцу, когда окажусь в Муроме. Когда это будет, как вы предполагаете?

– Поверьте, тасота, я вам не враг, хоть вы мне и не доверяете. Григорий сообщил, и я с ним согласен, что вам грозит большая опасность. Он проведет карательную бомбардировку Гелора, чтобы предупредить впредь возможные нападения Шакри Авана на Крайину. Что-нибудь не так, тасота?

– Гусары нападут на Гелор? Арзлов кивнул:

– Да, Григорий считает, что простого обстрела будет вполне достаточно. Он предполагает, что Шакри Аван предложит компенсацию и мир. Он, наверное, вам говорил. Мне он сказал, что вы с ним согласились.

– Он так сказал? – сощурилась Наталия.

– Он мне говорил, что вы считаете его замысел вполне здравомыслящим и что вы вдохновили его на выступление против Шакри Авана. Разве не так? —

Василий злобно уставился глазами в ковер. – Я счел ваши чувства вполне естественными после того, как вы оказались на грани гибели, так что вас не расспрашивал.

Она не спускала глаз с Василия:

– А как насчет изменника такарри и заговора против меня?

– Прошу прощения, тасота? – Арзлов в недоумении заморгал. – Что общего у какого-либо такарри с попыткой Шакри Авана покуситься на вашу жизнь?

– Григорий сначала передал мне ваши слова – что за покушением на мою жизнь стоит Илбирия, потом эта история сменилась другой – про то, что какой-то изменник такарри вошел в контакт с Шакри Аваном с целью похитить меня или убить. – Наталия прижала кулаки к вискам. – Пытаюсь объяснить все это себе и не могу. Был в этом какой-то смысл?

– Тасота Наталия, вы хотите сказать мне, что не одобряете план Григория?

– Нет!

– Что за игру он ведет?

– Если бы он сделал то, чего от него ждут все, – взял бы Гелор, – его бы посадили на ваше место в ранге такарри.

– Да, но почему он решил напасть сейчас? Сейчас уже конец лета, посылать ему подкрепления в Гелор – поздно. Весной вести кампанию было бы лучше.

– Если он не запланировал другую кампанию на весну, – зеленые глаза Наталии опасно вспыхнули. – Что за илбирийца привезли сюда на «Зарницком»?

Василий нервно потер руки:

– Это Григорий так сказал?

– Он как раз отрицал.

– Нет, никого не привезли, – с облегчением сказал князь.

– Но я сама видела…

– Тот, кого вы видели, – член банды Хаста, мы привезли его сюда для допроса. Никакой связи с Илбирией нет.

– Понятно.

«Еще бы тебе не понятно, тасота Наталия».

– При допросе пленник ничего не рассказал.

– Жаль. Вы его ликвидировали?

– Да, да, его нет. – Арзлов громко выдохнул. – Ему не понравилось в плену.

– Я его отлично понимаю.

Василий изобразил на лице душевную боль:

– Нет, тасота, вы не должны так думать. Это не я заточил вас, а Григорий. Если вы мне торжественно поклянетесь, что не уедете в Муром или не свяжетесь с кем-либо в Муроме, пока не улажено дело с Гелором, вы можете свободно гулять по Взорину, где хотите.

– Но мой отец должен знать о том, что происходит.

– Конечно, но немного позже. Это все из-за Григория. Я сделаю все, что смогу, чтобы его остановить. Если его не остановить, то его карьера будет кончена, и не станет у нас хорошего офицера.

– Согласна. – От страха за Кролика Наталия помертвела. – Даю вам свое слово, князь Арзлов, я не вернусь в Муром и не стану посылать туда вести. Григория надо остановить, и я умоляю вас сделать все, что в ваших силах, чтобы предотвратить несчастье.