Черная Земля - Кирилл Довыдовский

– Корабль.

– В Туалоне? Невозможно. Карсуэ поставил порт под особый контроль. В любом другом городе ниже по течению…

– Нет, только в Туалоне. Выходить из города на своих двоих еще сложнее.

– Конечно. Твой друг очень заметен, – сказал Лето.

– Ты тоже, – не остался в долгу Вад. – Твоя рука – такая же примета. Может быть, раньше на это закрывали глаза, но в «отстойнике» ее наверняка запомнили.

– У меня нет корабля.

– Я уверен – ты сможешь указать на человека.

Лето чуть склонил голову. Коснулся пальцами колечка на черной ладони, чуть повернул его.

– Допустим… я знаю кое-кого. Куда мы отправимся?

– Вниз по Оломе. Точнее скажу, когда будем на корабле.

Вад ожидал, что Лето станет спорить, но неожиданно тот согласился сразу:

– Хорошо.

– И когда?..

– Через два часа. Лучше переждать пока. Сейчас нас еще очень активно ищут – слишком большой шанс нарваться. Подождем. Если повезет, они успеют расширить зону поиска, и станет посвободнее.

Натан с Нарло вернулись спустя минут десять. Лето тут же подозвал здоровяка к себе и стал что-то негромко ему объяснять. Воспользовавшись случаем, Вад отвел Натана в соседнюю комнату. Им тоже было что обсудить.

– Лето сказал, что поможет с кораблем.

– Поможет? Просто так?

– Нет. Я обещал ему место, где Карсуэ его не достанет.

Натан глянул на него удивленно:

– Ты рассказал про Аан?

– Нет. Хотя… я не думаю, что ему будет сложно догадаться.

– Когда идем?

– Через пару часов.

– Значит, все нормально?

– Вроде бы да… только… – Вад на секунду замешкался: как лучше выразить сомнения? – Один момент меня беспокоит. Как тебе Лето показался?

Натан ответил не раздумывая:

– Спокойный. Как будто бы совсем без эмоций.

– У меня то же мнение.

– И что: это странно?

– Нет. Для руководителя это только в плюс. Просто… какой-то он не такой. Я встречал раньше пару боссов – не похож он на них. Не производит впечатления силы. Ужаса не внушает.

– Ну… Иногда достоинства лучше скрывать.

– Только не в преступном мире. Здесь стоит только показаться недостаточно жестким, – твой же помощник тебя к Создателю отправит. А Лето даже не старается агрессивным выглядеть, соглашается на все легко. Из «отстойника» вместе бежать, убежищем поделиться, корабль найти.

– Когда мы к нему подошли, он очень быстро своим громилам приказ отдал, – заметил Натан.

– Все равно. – Тут Натан, конечно, прав, но одного случая не достаточно.

– Может быть, мы предлагаем то, что ему выгодно. Вот он и не дергается до времени.

– Именно, – кивнул Вад, – до времени. Кто знает, что у него в голове?

– Он нам нужен больше, чем мы ему, – напомнил Натан.

– Верно. Потому пока мы просто не будем подставлять спину.

Ну, а в Аане, если они благополучно до него доберутся, Лето возьмут на контроль в Слухе. О нем там, конечно, и так знали, но если уж он окажется на внутренней территории, его быстро направят в нужное русло.

– Ладно. Пока есть время, нужно отдохнуть, – сказал аанец. – Ложись спи сейчас, потом я.

Натан кивнул и сел в кресло. Что ж, пожалуй, Вад бы тоже выбрал его. Кровать была заляпана кровью.

– Я тебя еще кое о чем хотел спросить, – произнес Натан, уже закрыв глаза. – Точнее, кое о ком. Об Аленте. Ты думал о том, что с ней будет?

– Думал, – ответил Вад.

– И что?

– Скорей всего, ее уже схватили. Мы ничем не можем ей помочь.

– Я знаю, – сказал Натан, – и понимаю.

Вад подумал – понимает ли он сам, – и тут же ощутил висящую перед собой огромную неподъемную глыбу обстоятельств. А сразу за нею – ведущий к победе проход, что было бы справедливо. А просто стена – тупик. Шагнешь не в ту сторону – и будешь раздавлен, и смысла в этом не окажется совсем.

Наверное, нечего здесь было понимать.

Главный «отстойник» западной части Туалона.

Все еще утро

Кай

– Извините… я прошу прощенья, что к вам обращаюсь… понимаю, что это может быть не оценено вами… не идеализируя человеческие страх и безволие… а главное – слепоту по отношению к стоящему рядом, но смотрящему не в ту сторону… полагаясь на понимание… и, безусловно, прогрессивную точку соприкосновения с внешним миром вашего внутреннего самосознания… не ощущая благостности, но все же смиренно надеясь на нее… моля о малом, но безгранично важном в некончающемся путешествии… рассчитывая на доблесть и бессмертную силу духа… и лучшие чувства, подаренные нам вышними силами… вложенное в нас человеколюбие и знание безвозмездного долга пред ближним… а также частичку общего с миром и богом в сердце каждого… трепеща и теряя силы в тягостном ожидании… прошу…

Гм… вообще-то на меня и так смотрели с испугом, а тут еще «особо опасен… психические отклонения…» – но ведь дело не в праздном, а в самом что ни на есть первостепенном.

– …У вас пожрать ничего нет? – Я постарался располагающе улыбнуться.

Народ отчего-то попятился. Ну вот… Так тоже не получилось, – а еще говорят, что вежливость лучше грубости. Ничего подобного. Сначала я ведь попробовал добиться от них еды угрозами и криком – не получилось, теперь и добродушие оказалось бессильно. Что ж делать? Неужели не питаться?

– Ладно… – протянул я грустно, – говорите, где Вад с Натаном, – и я пойду.

– Кто?..

– Вад с Натаном.

– Я не понимаю…

Нет, ну что с такого возьмешь? А еще инар…

– Что ж вы бестолковые все такие?

С момента, как я покинул главное отделение стражи Нижнего города, прошло около часа. За это время я сумел оторваться от преследования – гвардеец не обманул: здание успели окружить легионеры, – отобрать одежду у очередного пойманного сержанта, ибо моя была вся в крови, отыскать по описанию Дамина требуемый «отстойник» и проникнуть внутрь его. Последнее, кстати, оказалось до смешного просто.

Перед тем как прорываться за охранение, я решил немного поиздеваться над заправлявшим там лейтенантом. Вообще когда нападают на тебя – это раздражает жутко: хочется, чтобы просто предупредили: «Ща тебе нос откушу!» – а потом сразу мочилово. Но вот когда ты сам шутишь – смешно или нет, это вопрос второй, – зная, что тебе за это ничего не будет, – наслаждение непередаваемое.

Кроме того, ирония, как и самоирония, это ведь первый и лучший инструмент, позволяющий не превратиться в неуравновешенного идиота, – а при нервном образе жизни и вовсе основа сохранения рассудка. Хотя мне, понятно, нравится думать, что я просто вредный… то есть оригинальный.