Патриот - Терри Пратчетт

Мимо проплыла акула. Наберись кто-нибудь смелости приложить ей к боку ухо, этот смельчак непременно был бы вознагражден следующими словами: «Дзынь-дзынь-подзынь! Три ноль-ноль… Есть, Ощущать Голод, Плавать. Дела На Сегодня: Плавать, Ощущать Голод, Есть. Три ноль пять: Обжираловка…»

Это был не самый занимательный распорядок дня, зато с организационных позиций очень легкий.

Вопреки обычаю, сержант Колон включил в расписание нарядов и собственное дежурство. Иной раз неплохо прогуляться по свежему воздуху. Кроме того, по городу прошел слух, будто бы Стража имеет отношению к тому, что в каком-то неведомом своем аспекте считалось победой, а стало быть, мундир стражника в кои-то веки может сослужить неплохую службу — у черного хода какого-нибудь трактира, в качестве контрамарки на получение бесплатной пинты пива.

Колон вышел в дозор в компании капрала Шноббса. Оба вышагивали с самоуверенностью людей, которые кое-где побывали и кое-что повидали.

Инстинкт истинных стражников привел их к «Едальне». Господин Горифф мыл окна. Заметив гостей, он бросил тряпку и метнулся вглубь комнаты.

— И это называется благодарностью? — хмыкнул Колон.

Очень быстро Горифф появился вновь, таща под мышкой две большие коробки.

— Вот, моя жена приготовила специально для вас, — сказал он. И добавил: — Она говорит, что знала, что вы непременно заглянете.

Колон сдернул вощеную бумагу.

— Вот это да, — восхищенно выдохнул он.

— Специальное АНК-МОРПОРКСКОЕ карри, — сказал господин Горифф. — Из желтого порошка карри, с большими кусками брюквы, зеленым горошком и разваренным кишмишем величиной с…

— …С яйцо! — восхищенно завершил Шнобби.

— Большое спасибо, — поблагодарил Колон. — А как поживает твой сын, господин Горифф?

— Он говорит, что вы стали для него примером, и когда он вырастет, то обязательно пойдет в стражники.

— А-а, это хорошо, — довольным голосом произнес Колон. — Господин Ваймс обрадуется. Передай ему…

— Он будет стражником в Аль-Хали, — поспешил уточнить Горифф. — Он сейчас там, у моего брата.

— О-о! Ну что ж… тоже неплохо. Э-э… спасибо за карри.

— А каким, по-твоему, мы стали для него примером? — спросил Шнобби, когда они продолжили свой путь.

— Ясное дело каким. Хорошим, конечно, — прочавкал Колон сквозь полупрожеванную умеренно-пряную брюкву.

— Ну да, разумеется.

Медленно жуя и еще медленнее переставляя ноги, они двинулись к докам.

— Вот собрался Бане письмо написать, — чуть позже сказал Шнобби.

— Да, но ведь… она думала, что ты женщина, Шнобби.

— Точно. И поэтому она увидела мое внутреннее я без… — Припоминая, Шнобби зашевелил губами. — Ну, без этого, которое наносное. Так Ангва говорит. Жених Баны скоро вернется с войны, ну и я подумал, надо бы проявить благородство, не мешать ее счастью.

— …И прально, а то вдруг он здоровенный амбал какой… — кивнул сержан Колон.

— Вот про это я и не думал, сержант.

Какое-то время они шли молча.

— Сейчас я совершаю очень, очень хороший поступок. Гораздо лучше многих моих прошлых поступков, — возобновил разговор Шнобби.

— Ага, — отозвался сержант Колон. И, помолчав, добавил: — Хотя в твоем случае это, конечно, нетрудно.

— Смотри, носовой платок, это она мне подарила.

— Очень мило, Шнобби.

— Настоящий клатчский шелк, вот как.

— Симпатичный.

— Я его никогда не буду стирать, сержант.

— Правильно. А потом поставишь в уголок комнаты, пусть себе стоит.

Капрал шумно высморкался в платочек.

— Может… тебе все-таки перестать его использовать? — с сомнением в голосе спросил Колон.

— С чего бы это? Он же еще очень даже неплохо гнется. — Шнобби продемонстрировал.

— Ну да, понятно. Глупо было спрашивать.

Флюгера над головой со скрипом завращались.

— Теперь я гораздо лучше понимаю женщин, — задумчиво произнес Шнобби.

Колон, человек сильно женатый, промолчал.

— Я тут встретил Верити Колотушку, — продолжал Шнобби, — встретил и говорю: может, прогуляемся вечерком, ну и что, что ты косая, мне это все равно, лишь бы человек был хороший, а еще у меня есть дорогие духи, если ты ими побрызгаешься, то никто и не почувствует, как от тебя воняет, а она и говорит: отвали — и как швырнется в меня угрем.

— Н-да, начало не слишком хорошее, — заметил Колон.

— Отличное начало, сержант, ведь раньше при виде меня она сразу начинала ругаться. А к тому же я угрем разжился, будет отличный ужин, так что, по-моему, я сделал большой шаг вперед.

— Может, и так. Кто знает. Главное — чтобы ты эти духи кому-нибудь поскорее подарил. А то, занюхав нас, люди сразу сворачивают в боковые улочки.

Ноги сами собой несли их к реке, так крылышки несут пчелу к манящему цветку. Выйдя туда, Колон и Шнобби одновременно уставились на клатчскую голову, покачивающуюся над мостовой.

— Ну и что, она ведь — деревянная, — сказал Колон.

Шнобби просто промолчал.

— А еще это часть национального наследия и все такое, — продолжил Колон, но уже как-то неуверенно, как будто не веря собственным словам.

Шнобби опять прочистил нос. На сие действо со всеми его аллегро и длительной кульминацией было затрачено изрядное время.

Сержант задумчиво покачал головой. Как ни крути, а кое-что изменилось. На некоторые вещи теперь смотришь совсем иначе…

— Знаешь, мне это заведение никогда не нравилось. Пойдем лучше в «Виноградную Горсть», а?

Шнобби утвердительно кивнул.

— А пиво здесь так просто моча, — заключил Колон.

Госпожа Сибилла поднесла носовой платок к самому лицу мужа.

— Плюнь! — приказала она.

После чего аккуратно стерла пятно с его щеки.

— Вот так… Теперь ты смотришься вполне…

— …По-герцогски, — мрачным голосом завершил Ваймс. — Что-то мне все это до боли напоминает. Некий мой прошлый жизненный опыт…

— Со всей этой беготней Конвивиум так, собственно, и не состоялся. — Госпожа Сибилла сняла с полы его камзола микроскопическую пылинку. — А его положено проводить.

— Кстати, мне казалось, герцоги вовсе не обязаны носить все эти дурацкие наряды.

— Дорогой, но я же тебе предлагала надеть официальные герцогские регалии.

— Ага, сейчас. Чтобы я да в белых шелковых чулках?

— А почему нет? Ноги у тебя имеются и…