Драконы Исчезнувшей Луны - Трейси Хикмэн

Боги Кринна снова собрались на совет. Боги Света стояли напротив Богов Тьмы, подобно тому как день стоит против ночи, а между ними находились Боги Равновесия. Боги Магии держались вместе, и среди них находился Рейстлин Маджере.

Паладайн кивнул, и маг выступил вперед. Поклонившись, он просто сказал:

— Я справился.

Боги посмотрели на него в немом недоумении — все, кроме Богов Магии, которые обменялись многозначительными улыбками.

— Как это было? — спросил наконец Паладайн.

— Мне выпала нелегкая задача. По Вселенной носятся потоки хаоса. Магия стала груба и непокорна: стоит мне протянуть к ней руку, как она ускользает, словно песок сквозь пальцы. Когда кендер использовал устройство, я сумел уцепиться за него и отправить его туда, где вихрь хаоса не так силен. Я удерживал Таса в прошлом достаточно долго для того, чтобы он смог осознать произошедшее, но затем магия покинула меня, и я потерял кендера из виду. Впрочем, мне уже было известно, где его искать, и оставалось лишь подождать, когда он снова запустит артефакт в действие. Тогда я перенес Тассельхофа во время, знакомое нам обоим, а потом наконец вернул его в настоящее. Теперь настоящее и прошлое связаны неразрывной нитью. Следуя за одним, вы неизменно найдете и другое.

— Что ты видишь? — обратился Паладайн к Зивилину.

— Я вижу мир, — тихо ответил Зивилин, и на глазах у него выступили слезы. — Я вижу прошлое, настоящее и будущее.

— Какое будущее? — поинтересовалась Мишакаль.

— То, к которому сейчас устремлен мир.

— И его уже нельзя изменить?

— Конечно, можно, — усмехнулся Рейстлин. — И изменить, и окончательно разрушить.

— Ты имеешь в виду, что треклятый кендер все еще жив? — прорычал Саргоннас.

— Я имею в виду возросшую силу Владычицы Тьмы. Если вы надеетесь разгромить ее, то Тассельхофу придется слетать еще кое-куда. После того как он сделает это...

— Мы сразу же отправим кендера к моменту его смерти, — закончил Саргоннас.

— Мы дадим ему шанс, — поправил минотавра Паладайн. — Никто не станет отсылать кендера в прошлое насильно. У него есть свобода выбора, как и у всех других живых существ на Кринне, и мы не можем отказать ему в этом только потому, что нам так удобно.

— Удобно! — взревел Саргоннас. — Да он же уничтожит всех нас!

— Если такова цена за наши убеждения, то мы заплатим ее. Твоя супруга отвергла понятие свободы воли, Саргоннас. Она предпочла править рабами. Ты сам всегда выступал против этого. Скажи-ка, заслуживают ли минотавры Бога, который делает их рабами? Бога, который не позволяет им самостоятельно избирать свой жизненный путь и свободно идти по нему к чести и славе?

— Нет, но мои минотавры не имеют ничего общего с каким-то безмозглым кендером, — пробормотал Саргоннас, однако при этом уткнулся носом в свою шерсть. — Впрочем, теперь возникает следующий вопрос. При условии, что окаянный кендер всех нас не погубит, — он бросил выразительный взгляд на Паладайна, — какому наказанию мы должны будем подвергнуть Богиню, чье имя я не желаю даже произносить? Богиню-отступницу?

— Для нее может быть только одно наказание, — сурово заявил Гилеан, кладя руку на Книгу.

Паладайн огляделся.

— Все согласны?

— Да, во имя Равновесия в мире, — подтвердил Хиддукель, Хранитель Весов.

Паладайн поочередно обратился к каждому из Богов, и каждый утвердительно кивнул. Наконец он взглянул на свою возлюбленную супругу Мишакаль. Она стояла, низко опустив голову.

— Это неизбежно, — мягко произнес Паладайн.

Мишакаль подняла свои заплаканные глаза и долго-долго смотрела на Бога Света. В конце концов и она кивнула.

Паладайн положил руку на Книгу.

— Да будет так, — сказал он.