Продажная шкура - Джим Батчер

Только когда до земли оставались считанные футы, черепаха обернулась кем-то вроде белки-летяги, широко растопырила лапы и перевела полет из отвесного пике в пологое. Коснувшись земли, она покатилась клубком, гася инерцию. Соколу повезло меньше, а может опыта не хватило. Он начал преображаться, но врезался в каменистую землю прежде, чем этот процесс завершился.

Белка повернулась, прыгнула и, превратившись в прыжке в горного льва, обрушилась всей массой на бесформенную, оглушенную мешанину перьев и желтого меха. Клыки и когти впились в нааглоши, тот жутко завизжал, и на землю брызнула черная кровь. Нааглоши превратился в какой-то кошмар на четырех лапах, с кожистыми перепончатыми крыльями, весь усеянный глазами и ртами. Рты визжали что-то одновременно на дюжину разных голосов. Каким-то образом он вывернулся-таки из львиных когтей и понесся, спотыкаясь и едва не падая, по поляне. Набрав скорость, он начал тяжело подпрыгивать, хлопая крыльями. Больше всего он напоминал альбатроса, которому никак не удается взлететь из-за отсутствия встречного ветра. И все это время горный лев гнался за ним по пятам, полосуя заднюю часть тела когтями и зубами.

Нааглоши исчез в темноте, только вопли, почти плач доносились до нас, пока он спускался по склону к озеру. Духоприют реагировал на его бегство с несомненным удовольствием, и я не могу винить его за это.

Перевертыш бежал с острова. Некоторое время ночной ветер доносил еще издалека его вопли, потом стихли и они.

Горный лев смотрел вслед нааглоши еще несколько долгих секунд. Потом сел, опустив голову, встряхнулся и снова стал Индейцем Джо. Старик сидел на земле, опираясь на нее обеими руками. Он медленно, словно у него затекли ноги, встал; одна рука, похоже, была сломана чуть ниже локтя. Еще некоторое время он смотрел вслед бежавшему противнику, потом фыркнул, повернулся и не спеша направился ко мне.

— Уау, — негромко сказал я ему.

Он чуть вздернул подбородок. На мгновение глаза его осветились гордостью и могуществом, потом он устало улыбнулся мне и снова превратился в обычного, усталого на вид старика.

— Ты установил с духом священную связь? — спросил он.

Я кивнул.

— Вчера ночью.

Он смотрел на меня так, словно не мог решить, рассмеяться ли мне в лицо или хорошенько стукнуть по мозгам.

— Ты ведь никогда не вляпываешься в неприятности наполовину, а, сынок?

— Явно нет, — пробормотал я, сплевывая кровь. Ее к этому времени набралось во рту достаточно. Лицо не стало болеть меньше только оттого, что нааглоши исчез.

Индеец Джо опустился рядом со мной на колени и с профессиональной сноровкой осмотрел мои раны.

— Угрозы для жизни нет, — заверил он меня. — И нам нужна твоя помощь.

— Вы смеетесь, — прохрипел я. — Я же размолот в труху. Я даже идти не могу.

— Нам нужна только твоя голова, — успокоил меня он. — Там, внизу, у места боя растут деревья. Им сейчас тяжело. Можешь их ощутить?

Он еще не договорил, а я уже ощутил их через духа острова. Точнее говоря, речь шла о четырнадцати деревьях — старых ивах, по большей части растущих у самого берега. Ветви их склонялись к воде под чудовищной тяжестью.

— Угу, — сказал я. Голос мой доходил до меня словно со стороны и звучал неестественно спокойно.

— Остров может очень быстро избавиться от тех, кто на них сидит, — сказал Индеец Джо. — Для этого достаточно ненадолго убрать воду из земли под ними.

— И что? — спросил я. — Как, вы думаете, мне…

Я осекся, не договорив, потому что Духоприют отозвался на эту мысль. Казалось, он ухватил суть сказанного Индейцем Джо, но я сразу же сообразил, что это не совсем так. Дух понял не слова Слушающего Ветер, а мысли, посеянные этими словами у меня в голове. Связь посредством звуков представлялась духу острова столь неизящной, громоздкой и неестественной, что произнесенные слова он игнорировал. Другое дело — мысли.

Я практически собственными нервными окончаниями ощущал, как чуть подвинулась, устраиваясь по-новому, земля, когда остров вытянул воду из грунта под теми деревьями. Побочным эффектом стало именно то, на что рассчитывал Индеец Джо. Стоило почве у древесных корней пересохнуть, как она начала сосать влагу из самих деревьев — начиная с конца ветвей. Листья и ветки почти мгновенно лишились влаги…

…и утратили гибкость.

Снизу, со стороны берега, донесся громкий треск. Множество ветвей сломалось практически одновременно, словно взорвалось несколько ящиков петард. И почти тут же этот треск сменился грохотом выстрелов и раскатами грома, а низкие тучи озарились отсветами багрового огня.

Я попытался сосредоточиться на других ощущениях острова и тотчас почувствовал и их: потоки высвобожденной там, внизу, энергии, лужи какой-то странной крови под поврежденными деревьями — которую те, страдая от внезапной жажды, мгновенно высосали. Стражи наступали в направлении деревьев. Вампиры неслись перед ними с легкостью бегущих по кровавому следу хищников. А в деревьях гибли десятками сраженные пулями и разрядами магической энергии какие-то странные, непонятные мне твари.

Остров осветился — яркая серебряная звезда на несколько секунд зависла над ним сигнальной ракетой.

Увидев это, Индеец Джо словно обмяк немного и с облегчением вздохнул.

— Вот и хорошо. С ними все в порядке. — Он покачал головой и посмотрел на меня. — Ну тебе и досталось, парень. У тебя есть здесь где-нибудь аптечка?

Я сделал попытку сесть и не смог.

— Молли, — пробормотал я, с трудом ворочая языком. — Томас… вампир. — Я спохватился и повернул голову в сторону кустов, где лежал мой преданный маленький гвардеец — тот, что подарил мне несколько бесценных секунд в самом разгаре боя. — Тук… — Я начал подниматься на ноги.

— Спокойно, — произнес Слушающий Ветер. — Спокойно, спокойно, сынок. Ты ведь не можешь…

Он говорил что-то еще, но голос его утонул в оглушительном реве, и все, все мысли и страхи разом стихли у меня в голове. Наступила просто… тишина. Восхитительная тишина. И ничего не болело.

Я успел еще подумать: а вот это могло бы мне понравиться.

А потом ничего.