Когда выбираешь не ты... - Седа Непоседова

— Этот человек крайне опасен. Чувствую, что у него к тебе очень уж странный и подозрительный интерес. Пока я ему рассказывал, как с тобой познакомился, его взгляд сделался реально, как у маньяка. Я знаю этот взгляд … Берегись его, детка, не зли и не перечь.

Мы спустились в цокольный этаж, снова шли коридорами, и, пройдя немного дальше, чем лаборатория с микроскопами, остановились у металлической двери, похожей на те, что ведут на улицу. Здесь везде чувствовалась Магия. Она была плотной, низкочастотной, обволакивающей и незаметно проникающей, не спрашивая разрешения, в любое существо, лишая сил и воли. Хаггер толкнул дверь, впустил меня, заходя следом и отрезая дорогу назад.

Это был подвал, комфортный, но все же подвал — без окон, с наливным бликующим под тусклым освещением полом и разбросанными повсюду волчьими шкурами. На стенах, обитых темным камнем, змеился затейливый узор. Вдоль по периметру стояли стеллажи и шкафы с чучелами различных животных. Их было много — и крупных, и мелких. Из-за непрозрачной дверцы одного из шкафов фонило энергетикой трупа. Я бы не удивилась, если бы там оказалось чучело человека. И в довершение ко всему потолок тоже додавливал психику гнетуще-серым. Точечные светильники горели слабо, создавая мрачную атмосферу склепа. За подиумом на другой стороне от входа, под головой оскаленного вепря с приделанными к ней почему-то ветвистыми оленьими рогами, горело с десяток толстых восьмигранных свечей черного цвета.

— Ну, здравствуй, пигалица! Не ожидал! Совсем не ожидал тебя тут встретить! А судьба-то мне благоволит, оказывается? — голый по пояс Ргрон расслабленно лежавший на подиуме, лениво поднялся, чуть припадая на левую ногу, подошел вплотную, оттеснив Хаггера, и навис надо мной, словно туча. Ухмыльнувшись, маг подцепил мои волосы и намотал прядь на кривой когтистый палец, больно при этом за нее потянув.

Он выглядел как человек: под метр девяносто ростом, темнокожий, мощный, с все тем же уродливым шрамом на лице, изъеденном оспинами. На лбу с правой стороны, почти у края роста волос, выпирал нарост, похожий на шишку. Было понятно, что все это лишь маска-фантом, под которой клотец прятал свой настоящий вид.

— Хаггер, можешь идти, ты мне больше не нужен. Она останется здесь, — Ргрон, даже не взглянул на Пончика, продолжая рассматривать мои волосы, потом наклонив голову, уперся мутно-серыми глазами без ресниц в татуировку Вэйра и, резко, до крови впиваясь когтем глубоко в кожу, перечеркнул ее крест накрест двумя царапинами, что-то при этом шепча. Плечо перестало гореть, зато царапины начали дергать болью, словно нарыв.

— Грон, мы так не договаривались! Эта девчонка моя! — на Хаггера было тяжело смотреть: он, как мог, пытался сопротивляться черноте, вползающей в его солнечное сплетение. Вот уж никак не ожидала от него такого геройства!

— Кто тебе это сказал? Не зли меня, иди, пока я в добром расположении духа. Видишь, радость явилась сегодня — все проблемы с ничтожными кусками плоти разом решились! — он схватил всей пятерней меня за волосы и дернул, почти на весу разворачивая спиной к себе. — Она теперь только моя! Иди, пока отпускаю. Я больше не стану повторять. Ты знаешь, что бывает за непослушание!

Послышался характерный щелчок хвоста клотца! Я знала этот звук, потому что в редких случаях, когда Ария сильно злилась, она так же щелкала хвостом. Только моя подруга никогда в жизни не пускала его в ход и не пользовалась ядовитым жалом на конце. У меня все внутри сжалось. Хаггер попятился задом к выходу, открыл дверь и скрылся за ней, оставляя нас вдвоем. Ловушка захлопнулась.

— Значит, в эту Параллель ты от нас сбегала, пигалица? — снова наклонившись, Ргрон втянул костистым носом с хищно вывернутыми ноздрями воздух, нюхая царапины на моем плече. Стряхнул с себя морок и предстал во всей «красе»: с рогом вместо шишки, голым по пояс волосатым мускулистым торсом и торчащим из штанов длинным, как хлыст, хвостом, оканчивающимся костяным острием. С шеи на толстой цепочке свисал артефакт в виде массивного кулона со светящимся изнутри красным камнем, похожим на мои акхариты. Артефакт создавал хозяину тонкий непроницаемый для магических заклинаний слой защиты. Клотец еще раз принюхался, а потом, пустив тонкую ниточку слюны, провел длинным раздвоенным языком по моим царапинам, слизывая проступившую кровь и впитывая в себя энергию саднящей боли.

— Хорошо… Теперь, наконец-то, по-настоящему хорошо! Будем договариваться?

— О чем? — я попыталась унять боль обезболивающим заклинанием, но маг сразу его «считал», и, хмыкнув, громко тягуче произнес несколько фраз на непонятном мне диалекте.

— Как же так, дорогуша? Хочешь лишить меня удовольствия? Боль — невероятное наслаждение! Запомни, пока ты в моем поле твоя фитюлька действовать не будет. И ты добровольно отдаешь мне силу волос, а я, так и быть, оставлю тебя в живых и в рассудке. Устроит?

Я почти физически ощутила, как заклинание анестезии запечаталось-блокировалось в моей памяти. Теперь оно перестало для меня работать, а это означало, что я буду чувствовать абсолютно всю боль с максимальной силой и в полном объеме! Сука садистская!

— Зачем тебе моя сила, своей не хватает? — я тут же получила от шеи до поясницы рассекающий удар хвостом. Платье распалось на две части, будто его разрезали острым ножом! Оно теперь держалось на мне только за счет пройм рукавов и немного соединялось на попе. Спина почти полностью оголилась. Я почувствовала острую боль вдоль позвоночника.

— Не дерзи, — маг обошел меня, и, прикасаясь только языком, опять слизал кровь с раны, наслаждаясь энергией пульсирующей боли. — Это только начало, пигалица. Не согласишься добровольно стать моей батарейкой, я все равно ее из тебя сделаю. А пока буду получать удовольствие. Я тебе не Хэссух. Это он вечно нос воротил, а я попользуюсь тобой по максимуму, моя цыпочка!

— И как же ты собираешься заставить меня отдать тебе силу волос? Я сама толком не знаю, что она из себя представляет! И уж тем более не способна передать ее кому-то другому. Так что договаривайся, а я послушаю, что ты можешь предложить, — я сложила руки на груди и уперлась злым взглядом в мага.

— Что же ты плохо слушаешь, дорогуша? Я уже предложил. Дважды повторять не собираюсь. Вижу, ты не очень понимаешь всю серьезность твоего положения, так я подтолкну тебя к правильному решению.

И начался