Спутники Волкодава. Путь Эвриха - Павел Молитвин

Почему-то ей казалось, что, если она так поступит, раны на теле любимого заживут быстрее и даже уродливый шрам, ею же самой бесталанно заштопанный, исчезнет без следа, смытый ее слезами. Но что бы она ни делала, он оставался, этот проклятый багровый рубец! И скособочившийся от непроходящих болей аррант все еще выглядел увечным старцем, которого жалость и любовь ее не смогли исцелить точно так же, как слабое зимнее солнце не могло оживить убитую морозом, закованную в ледяной панцирь землю…

— Ты говоришь так потому, что не представляешь себе Верхний мир. Наверно, я плохо рассказывал тебе о нем. — Эврих вытащил из седельной сумки пергаментные пакетики с травами, поглядел на выдыхавших клубы пара осликов, бродящих вокруг повозки в поисках чахлых заиндевелых колючек, и вновь склонился над котелком. Высыпал туда тщательно отмеренное содержимое пакетиков, помешал варево концом кнутовища и, не оборачиваясь к Кари, продолжал: — Каждый убийца найдет оправдание своим поступкам. Хурманчак и Зачахар тоже, я полагаю, без труда отыскали бы тысячу объяснений своим злодеяниям, равно как и «беспощадные», закидавшие хамбасов бронзовыми «куколками».

— Как ты можешь сравнивать себя с ними?! — взвилась Кари. Она прекрасно знала, к чему клонит искушенный в жонглировании словами аррант, не первый раз уже говорили они на эту тему, но согласиться с его доводами не могла. Даже если бы сейчас с той стороны горбатого моста явилась целая рать облысевших от избытка ума старперов из «блистательного Силиона», о котором не уставал распространяться Эврих, и начала доказывать ей, что убийце, кем бы он ни был, не место в Верхнем мире, она бы им не поверила и слушать лукавые мудрствования не стала. Попадись ей в руки эти умники, вывихнувшие некогда мозги ее чудесному улигэрчи, она бы им бороды по волоску повыщипывала, ноги повырывала и в Гремящую расщелину за слишком большую ученость, за великую их праведность поски-дывала. Девушка кровожадно потерла руки. Она бы и Эвриху за его бредни обломала бока, кабы не был он и без того увечный. Ой-е, что бы она не сделала, лишь бы он до конца исцелился! Чтобы перестала его грызть вина за то, чем любой другой бы на его месте до конца своих дней гордился!

— Я никого ни с кем не сравниваю. Сравнивать, взвешивать и оценивать будут истинные Стражи Врат. От тебя же я хочу одного: не покидай Верхний мир, если меня в нем не окажется. Тебе не будет там одиноко. Там ты встретишь Тайтэки, Алиар и Атэнаань. Им твоя помощь нужнее, чем мне…

— Скажи лучше, что ты собираешься спровадить меня в Верхний мир, дабы было кому передать пенал с «маяком» этому твоему Тилорну! — возмущенно прервала Кари арранта. — Но мне и на Тилорна и на мир твой чихать! Не нужен он мне, коли тебя там не будет, так и знай!

— Знаю, ты это уже говорила. Но я ведь тебя прошу только разыскать Тилорна, а уж он позаботится о твоих подругах. Сама же ты, ежели захочешь, всегда можешь вернуться…

— И всю жизнь разыскивать в предгорьях твои косточки! Да ты в своем уме? Ты же без меня и шагу ступить не можешь! — Кари едва сдерживалась, чтобы не вцепиться бесчувственному арранту в плечи и не начать вытряхивать из него беспримерную дурость, которой полон он был по самые ноздри.

Ее так и подмывало сказать ему, что она носит в своем чреве его ребенка и не бросит Эвриха в этих заснеженных горах, даже если от этого будут зависеть судьбы обоих миров, а не какого-то там Тилорна, который сам, ежели ему так уж нужно, мог отправиться за своим «маяком». Однако, как ни была Кари разгневана, про ребенка она все же не сказала, ибо, услышав о нем, придурковатый аррант уж точно ни перед чем не остановится, дабы спровадить ее в Верхний мир. Опоит своим зельем, по рукам и ногам свяжет и засунет во Врата — с него станется!

— Ерунду говоришь! — раздраженно бросил Эв-рих, снимая котелок с огня и ставя на снег — остывать. — До какого-нибудь горного селения доберусь, а там беглецов из Вечной Степи как родных принимают. Жаль, конечно, дибулы у меня нет, ну да все равно не пропаду, ты же меня знаешь.

— Это-то меня и пугает… — пробормотала Кари, решив больше не тратить время на бесполезные споры. Пусть верит, что у нее хватит глупости оставить его одного в этом подлом мире, если Врата не откроются перед ним. У Тайтэки, Алиар и Атэнаань хватит серебра, чтобы не умереть с голоду и найти себе кров хотя бы на первое время. Здесь не пропали, так и в Верхнем мире как-нибудь выживут. А пенал его вместе с «маяком» и далеким Тилорном пусть пропадом пропадут, ежели ради них должна она позволить Эвриху ковылять по обледенелым горным тропам, где и здоровый в два счета ноги себе переломает…

— Ну вот и славно, а то спорить с тобой — все равно что с тенью драться, никаких сил не хватит. — Эврих недоверчиво взглянул на девицу, ожидая, что та вот-вот опять примется за старое. Но Кари, похоже, смирилась и признала, что предложенный им план во всех отношениях самый лучший. Пропустят его Врата или нет, «маяк» должен попасть к Тилорну, да и ей самой незачем задерживаться в Нижнем мире. Острая боль резанула бок, и Эврих, незаметно смахивая испарину со лба, распорядился: — Запрягай осликов. Больше нам тут делать нечего.

— Ты… Ты уже сварил свое сонное снадобье и готов его выпить?

— Готов. — Эврих зачерпнул чашей со дна котелка темно-коричневой, пахнущей цветущими травами жидкости, подул на нее и принялся пить мелкими, медленными глотками.

— Перелить остатки твоего отвара в бутыль? — предложила девушка, кончив запрягать ослов и сунув корзину с оставшейся от обеда снедью в повозку. — Ты возился с ним несколько дней, не пропадать же добру.

— Не уверен я, что это добро, — буркнул себе под нос аррант, а вслух согласился: — Можно и перелить. Только, умоляю тебя, никому и никогда не предлагай пробовать это снадобье. А теперь помоги мне забраться в повозку и, когда глаза у меня закроются, поезжай к Вратам.

Кари послушно кивнула и подставила Эвриху плечо. Помогла угнездиться в ворохе овечьих одеял и устроилась рядом, положив себе под бок седельную сумку с тем, что ее спутник ценил больше собственной жизни.

Ей было неуютно и страшновато — в голове не укладывалось, что находящийся в нескольких сотнях шагов от повозки мост через Гремящую расщелину и есть те самые Врата, легенды о которых ходили по Вечной Степи задолго до нашествия Гурцаты Кровавого. Сознание того, что пройдет совсем немного времени и все совершенные ею на протяжении жизни поступки, с умыслом или в запальчивости сказанные слова и даже помыслы будут измерены и взвешены на невидимых Весах истинными Стражами Врат, отнюдь не добавляло ей спокойствия. И лишь мысль о Тайтэки, Алиар и Атэнаань, ожидающих ее уже в Верхнем мире, несколько ободряла, вселяя надежду на благополучный исход затеянного аррантом предприятия.

Отсутствие женщин у моста свидетельствовало, по словам Эвриха, о том, что им удалось беспрепятственно миновать Врата, и все же смутное беспокойство не позволяло Кари безоговорочно поверить словам своего хитроумного спутника. Чтобы не волновать ее, он не задумываясь наворотит кучу лжи, размерами не уступающую Самоцветным горам, хотя в этом случае он вроде не лукавит. Не стала бы Алиар тащить товарок в гору, ежели бы Врата не пустили их в Верхний мир…