Ричард Длинные Руки - ярл - Гай Юлий Орловский

Я не стал осматриваться, уже учел, сколько их и кто где стоит, прошептал жарко:

– Король сейчас уже садится за стол, напивается мертвецки… и что же, сразу оглашает свое решение передать замок в руки коалиции?.. Это повредит его репутации, если в таком виде попробует творить правосудие. Уговорите отложить до утра.

Он хмыкнул:

– Что-то до утра изменится?

– Решения трезвого короля труднее оспаривать, – ответил я уклончиво.

Вирланд подумал мгновение, кивнул, я задержал дыхание, только бы сумел настоять, король туп и упрям, как среднеазиатский варан, но все же прислушивается к предостережениям. За трон вцепился руками, зубами и обвил хвостом.

– Хорошо, – сказал Вирланд, глаза испытующе изучали мое лицо. – Вы так просто не сдаетесь, сэр Ричард? Не знаю, на что надеетесь, но попробую уговорить Его Величество обнародовать свое решение завтра утром. На свежую голову.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Уверен, вы не пожалеете.

Он высокомерно ухмыльнулся.

– Сэр Ричард!.. Я – главнокомандующий всеми королевскими силами. Не думаю, что я замечу разницу, благодарен мне какой-то рыцарь из двадцати тысяч в этом королевстве или нет.

Небо покрылось нежно-алым, будто робкая утренняя заря, закатное солнце опускается к горизонту непривычно мелкое и желтое. Так и ушло за темную зубчатую стену, словно по небесному своду сполз яичный желток, а небо, не ставши пугающе багровым, полиловело, проступили первые звезды, фиолетовость перешла в черноту.

Я дергался, высчитывал уже не минуты, а секунды. Герцогиня меня избегает из-за этого непонятного воссоздания южной башни, впервые ощутила, что замок признает меня больше хозяином, чем ее, дочери заперлись в своих покоях и дрожат, как испуганные мыши. Вельможи распоясываются все больше, теперь даже Вирланд их не сдерживает.

Из окна моих покоев чернеет немалый кусок неба с тусклыми звездами, лунный свет падает наискось широкой полосой. Пес лег у порога и захрапел, бесстыдно раскинув лапы, жарко ему, видите ли, я осторожно переступил, приоткрыл дверь. Он вскочил, я сказал тихо:

– Бди!.. Приступаем к решающей фазе операции.

В коридоре на этот раз пусто, все способные носить оружие на южной стене. Честный Мартин еще не знает, что никто штурмовать крепость не будет, она уже сдана, завтра в те ворота войдут победителями люди Лангедокка, Касселя, леди Элинор и прочих-прочих, коим несть числа.

Впереди послышались легкие крадущиеся шаги. Я вжался в стену, отступил за некое архитектурное излишество, а в глубине коридора показалась согнутая фигура. Человек передвигался очень быстро, я едва слышал его шелестящие шаги. Подойдя к дверям моих покоев, он вытащил нечто завернутое в платок, блеснул гранями сосуд, нагнулся и начал вытаскивать пробку.

Я подкрался сзади, хотел схватить за горло, но кто знает, что за гад, ударил молотом без размаха в спину. Сухо хрустнуло, человек охнул, я подхватил выпавший сосуд. Он опустился у двери, я повернул к себе лицом, впервые вижу, кто-то из челяди королевской свиты.

– Ну, – прошипел я, – кому не терпится отправить меня на тот свет?

Он слабо шевелил губами, лицо заливала смертельная бледность. Я выдернул наполовину освобожденную пробку, поднес ко рту незнакомца и, сунув горлышко между зубов, запрокинул. Мы оба услышали бульканье, убийца задергался, захрипел, руки повисли, голова откинулась.

Я не успел отступить, когда вдруг впереди в призрачном столбе лунного света возникла такая же призрачная фигура. В следующий миг полностью вышла из стены, вся светящаяся, как медуза в тропической воде, медленно пошла по коридору в мою сторону.

Я вжался в стену, замер, надеясь, что привидение пройдет, меня не заметив. Призрачная фигура в самом деле плыла тихо и плавно мимо, однако, когда я уже перевел дыхание, вдруг остановилась, легкое покрывало красиво развевается под дуновением незримого ветерка, тоже призрачного, я вздрогнул, когда в мою сторону обратилось прозрачное, словно из дистиллированной воды, лицо.

– Кто…

Я торопливо пролепетал:

– Я так, ничего… просто погулять вышел…

Она перевела взгляд на распростертую фигуру. Только сейчас я заметил, что на поясе неудачливого убийцы висит длинный нож, а пальцы уже сжали рукоять.

– Вы неподражаемы, граф Дастин, – прошелестел голос призрачной женщины, – но ваше увлечение этой распутницей вас погубит…

– Любовь – это торжество воображения над интеллектом, – пробормотал я осторожно, – Говоря проще, любовь – зла.

Призрак покачал головой.

– Ах, граф, граф… Любовь как ветрянка – все ею болеют, но у таких, как вы, оставляет шрамы на всю жизнь.

Я развел руками.

– Если бы только шрамы.

– Но разве…

Призрак прервал себя на полуслове, подплыл ближе, всмотрелся. Я застыл, вот сейчас уличит самозванца, однако прозрачная женщина прошептала медленно, будто сама испугалась:

– Граф… вы… но ведь вы живы?

Я снова развел руками.

– Жизнь… И кто ее такую придумал…

– Но… как?

– Смерть – это спокойствие, – промямлил я. – За спокойствие надо платить. Жизнь и есть плата.

Она произнесла все так же потрясенно:

– Да, ваша жизнь была очень… неспокойной. И вот теперь… да? Вы в самом деле должны? Не понимаю, это наказание или подарок?

Я сказал уныло:

– Если бы можно было начать жизнь сначала, я бы ее вовсе не начинал. Но раз уж так получилось, увы…

– Я вас предупреждала, граф, – произнес призрак, – а вы мне тогда: у меня все получится, леди Клэр…

– Ах, леди Клэр, – сказал я, – но что делать? Вот приходится…

Она не сводила с меня глаз, сквозь которые я видел противоположную стену.

– Но как вы сумели из Мира Танатоса?.. Или это сам Хронос вызвал вас… но чем вы расплатитесь? Неужели пообещали отдать ему всю апирею?

Я затряс головой.

– Что вы, прекрасная леди Клэр!.. Как могли такое подумать? Вы же знаете, как далеко… это упрятано?

Она промолвила очень тихо:

– Вы имеете в виду глубоко?.. Но если вы теперь в мире живых, то достать для вас не составляет труда. А если учесть, что вам апирея в мире Танатоса ни к чему, то вы вполне могли пойти на сделку с Хроносом.

– Нет-нет, – заверил я поспешно, очень уж не нравится ее строгое лицо и еше более строгий голос. – Закон запрещает.

– Закон? Какой закон?

– Который внутри нас, – объяснил я туманно. – Другие времена, другие правы, восхитительнейшая леди Клэр. Сейчас правы те, которые раньше были не правы. А которые были правы, теперь уже не правы. Можно подумать, что стали левыми, но на самом деле совсем напротив – ультраправыми. Я доступно объясняю?.. Из правых выходят только ультраправые, как из левых получается вполне послушная челядь.