Другая жизнь - Илья Павлов

– Не бухти. Ты помнишь хоть раз, чтобы Старшой ошибался?

– Да сто раз! Тебе рассказать, как мы однажды за два золотых два месяца вкалывали?

– Это до меня, наверное…

– До тебя, до тебя. Смотри, он еще и ржет!

– «Ни домов, ни могил…» – Старшой смотрел на развалины.

– Еще и поет…

– Слушай, Весло, а каким она командирским голосом вас построила, а? – Командир перевел взгляд на меня. – Скоро молодежь нас потеснит, будем стариками на лавочке сидеть, семечки лузгать.

– Да поскорее бы, я не против. Пусть теперь они похлебают все это большой ложкой. Что людям скажем?

Старшой встал с нашей помощью, вздохнул и посмотрел на дождливое серое небо.

– Правду скажем. Поймали. Поговорили. Все вопросы решили. Что, надо было обязательно шкуру спустить и труп всем показать?

Мы с Веслом переглянулись.

– Ну… в общем, нет, конечно. Но хотелось.

– Хотелось, хотелось… Кровожадные вы мои, – потрогал окровавленную тряпку на голове. – Все. И все. Отбой всем.

17 капеля 326 года. Вечер. Корронна. Старшой

На подоконник села какая-то пичуга, повертела головой, радостно пискнула и упорхнула. Хороший знак. Отложил бумаги, голова уже ничего не соображала. Дверь скрипнула. Герцогиня вошла, села на диван у стены. Молча.

Она, после того как узнала, что старший сын жив, сильно переменилась. Сначала хотела всех сварить в масле, потом ее отпустило. Старая кормилица созналась, что под угрозами согласилась убить младенца, но не смогла. Подменила. И поклялась больше не бояться. Она и сейчас не боялась. Ведь оба сына герцогини остались живы. Хоть и наперекосяк, но живы.

След заказчика терялся. Помочь мог бы сам Глаз, но он как в контулукскую чащу канул. Ни слуху ни духу.

– Я хочу съездить на Северные острова, я давно обещала посланнику.

– Хорошо. Надолго?

– Как получится. Думаю, что нет. Что ты хотел попросить у меня?

– Я хотел спросить про наши амулеты. Откуда они у нас?

Герцогиня сняла с шеи свой, положила на стол.

– О боги, как я от него устала… Обещала герцогу, что буду носить не снимая. Теперь отдаю тебе, с чистой совестью. На внука потом повесишь, – она потерла шею. – Ты бы знал, сколько платьев он мне испачкал, зеленуха проклятая…

– А где их герцог взял? Давно? – Я решил не отходить от темы.

– Была какая-то история… С ним, с графом Моранном и предшественником Кузнеца. Что-то они там затевали. Это еще до похода графа на «Отроке». А может, после. А во время Перегиба эти двое погибли. Герцог тогда и подарил мне эту ерунду. Ну не только эту, конечно. Жемчуга – тоже оттуда. И повесил сыну такую же. Ты тоже заметил, что они не одинаковые. Почему? Сам разбирайся. Вечно вы, мужчины, в свои игры играете… Кузнеца можешь не спрашивать, он не знает. Проводи меня на корабль.

Из порта поехал в центральную контору. Когда шел через главный зал, внезапно почувствовал что-то. Присмотрелся. Один из клиентов стоял спиной, отвернувшись, но я сразу понял, кто это. Братья позади меня положили ладони на рукояти мечей. Махнул им, мол, все в порядке. Подошел к нему сзади.

– Хорошо, что приехал. Пойдем ко мне. – Тот обернулся: два разноцветных глаза смотрели на меня. – Чай егерский будешь?

…Сели в кабинете, не стал ни о чем его расспрашивать. Сразу достал три дуги, положил на стол перед ним. Глаз прищурился, достал свой, снял с веревочки, вставил в недостающее место, стал вертеть.

Я не выдержал:

– Что-то сошлось?

Тот продолжал вертеть.

– Это все равно часть чего-то. Видишь, внутри такие же зацепы. То есть была еще и середина диска… – толкнул ко мне по столу, стал хлебать из кружки, оглядывая комнату. – Блажь, наверное, какая-то. И зачем я пришел…

– Может, и блажь, – теперь я рассматривал кольцо, – но ведь для чего-то это было сделано… Старый герцог не был похож на пустого затейника.

– Я таких амулетов навидался столько, что твердо могу сказать: все может быть. Нашел не понять что – решил сделать амулетом. Романтики, контулукский дятел им в…

– Может, и так.

В дверь стукнули. Всунулся один из Братьев:

– Старшой, там глава егерей к тебе.

– Зови, – и я накрыл дугу бумагами. Глаз хмыкнул.

Пилл вошел в комнату, взглянул на Глаза и чуть не встал в боевую стойку. Повертел головой, я указал ему рукой на стул и поставил еще одну чашку.

– Рад вас видеть, граф.

– Пилл, давайте без церемоний, присаживайтесь.

– Я, может быть, помешал? Судя по присутствующим, вы, наверное, обсуждаете что-то важное.

– Я виноват, что не представил вас. Пилл, это тот самый Глаз, которого мы безуспешно ловили полгода. Глаз, это глава Совета контулукских егерей Пилл. Будьте знакомы.

– Рад знакомству с лучшим арбалетом Контулука.

– Не преувеличивайте. Я тоже наслышан о ваших… подвигах. – Пилл наконец-то присел на стул.

– Ну вот и хорошо, – постарался разрядить обстановку я. – Какое дело вас привело ко мне, уважаемый Пилл?

– Вы же сами просили, граф, без церемоний.

– Да, извините. Еще чаю?

– Граф, если можно, я сразу к делу. В той книге, которую вы мне дали… почитать. Так вот, в ней я нашел очень интересные сведения.

– Пилл, говорите прямо.

Егерь бросил взгляд на Глаза.

– Хорошо… Так вот. Там много интересного. И многое зашифровано. Ключом к шифру должна быть одна штуковина. И часть этой штуковины оказалась вшитой в переплет книги, но только часть. Где остальное, я не знаю.

– А что за штуковина?

– Вот она. – Пилл вытащил из-за пазухи платок и положил передо мной.

Я протянул руку и развернул его. На тряпице лежал бронзовый диск с неровным внешним краем. Глаз поперхнулся чаем и закашлялся. Пилл сурово глядел на него.

– Хрень господня… – других слов я не нашел.

– Вам это что-то напоминает, Старшой? – Пилл недоуменно смотрел на нас.

Глаз рассмеялся. Я тоже улыбнулся.

– Ну вот. А ты спрашивал, зачем пришел. Вовремя пришел.

Я взял диск в руки, затем поднял бумаги, открыв нашу дугу. Теперь рот открылся уже у егеря. Матерясь и отталкивая друг друга, мы втроем наконец-то нашли нужное положение. Все линии соединились. Рисунок стал целым, линии, очень блеклые, но все же видные на зеленоватой бронзе, переходили друг в друга. И что-то напоминали.

– И?..

– Что-то знакомое, но не могу вспомнить.

– Блажь, я же говорил.