Призыв - Бентли Литтл

Он был здесь. Здесь побывал вампир.

Роберт нащупал в карманах распятие и кусок нефрита. Вампир убил Пи Ви или только забрал его? Роберт быстро огляделся вокруг. Трупа не было; но каждый камень, каждый кактус, каждый куст превратились вдруг в потенциальное место для засады. Пустыня была безмолвна. Абсолютно безмолвна. Не были слышны даже обыденные звуки, издаваемые ночными животными.

Роберт посмотрел направо, на белесый объект на холме. Было нечто пугающее в его неестественных колебаниях, и шериф крепче сжал нефрит. Распятие он отпустил, и оно провалилось на дно кармана. Он знал, что ему следует зайти в дом, позвонить в участок, на худой конец взять с собой фонарик, но вместо этого пошел по каменистой почве к холму.

Ветер подул сильнее, когда Роберт достиг подножия холма; его волосы развевались, он чувствовал, как мерзнет его лицо, но не остановился и даже не замедлил шаг. Все кактусы здесь были высосаны. В бледном свете луны внушительная армия кактусов, росших на склоне, теперь выглядела как полк палочных человечков. Опустошение было грубым и очевидным, как будто чудовище специально оставило за собой след – полосу мертвых, высушенных растений во все еще живой пустыне.

Наконец Роберт добрался до вершины, запыхавшийся и усталый. Он глядел на фигуру перед ним. Это был Пи Ви. Такой исход был неизбежен, и это пугало Роберта еще больше, чем реальность. Высоченный мужчина был завернут в прозрачный пластик – какой-то непромокаемый чехол, очевидно, взятый из его же пикапа. Под раздуваемым ветром, хлопающим пластиком Роберт видел мертвое, высушенное тело своего старого друга и наставника, примотанное к ветвистому кактусу-сагуаро. Запавшие черты его лица. Тело, превращенное в скелет.

Вампира здесь уже не было. Роберт знал это, но его пальцы все равно крепко сжимали нефрит. Внизу под собой он видел прерывистую цепочку огней, горевших в домах, которые вели к большему скоплению огней – к Рио-Верди. Лунный свет поблескивал, отражаясь в воде едва видимой реки. Городок был маленьким, отсюда это было хорошо видно. Маленьким и беспомощным. Крохотный оазис света во мраке пустыни.

Роберт почувствовал запах крови и снова повернулся к насаженному на кактус трупу друга, но на нем не было ни капли крови. Даже пластик, в который он был обернут, остался безупречно чистым.

– Пи Ви, – тихо сказал Роберт. – Пи Ви.

И первая слеза скатилась по его холодной щеке.

Они собрались в церкви. Их было чуть более сорока, и Шелли была взволнована и горда тем, что ее допустили в эту группу избранных.

– Он обжора и бездельник, – сказал пастор Уиллер. – И согласно велениям Священного Писания, в котором записано слово Господа, его нужно побить камнями за его грехи.

Шелли перевела взгляд на мальчика, стоявшего на краю провала в земле рядом с мостками из церковных скамей. Восемь или девять лет, коротко стриженные каштановые волосы; его лицо было бы симпатичным, если бы его не искажал страх. Мальчик пытался вырваться, но у него ничего не получалось. Мать с отцом крепко держали его, пока Уиллер связывал руки мальчика за спиной. Теперь дрожащий мальчик покорно стоял на краю ямы.

– Ты ослушался своих родителей, – сказал Уиллер.

– Я не хотел есть морковку! – В голосе мальчика слышался панический ужас.

– Ты ослушался слова Господа.

– Я не люблю овощи!

Проповедник расстегнул и снял с мальчика ремень, потом расстегнул и сдернул с него штаны и трусы, которые опустились на голени мальчика.

– Иди, – скомандовал проповедник.

– Нет!

– Иди! – Отец мальчика вытолкнул своего сына на мостки над ямой.

Тот поковылял по мосткам к другой стороне ямы, опасливо оглядываясь через плечо.

Уиллер взял камень из кучи, лежавшей у ямы, и изо всех сил бросил его в мальчика. Камень попал ему в плечо, он закричал, повернулся и с трудом сохранил равновесие, едва не упав вниз. Страх на его лице на миг сменился выражением боли, но почти сразу снова вернулся.

Другие люди тоже стали бросать в несчастного камни. Мать мальчика попала ему в ухо, и из него потекла кровь; отец попал своему сыну камнем в живот.

Какая-то женщина угодила мальчику камнем прямо в глаз, и из глазницы брызнул целый фонтанчик крови.

Это хорошо, думала Шелли. Это правильно. Теперь мальчик кричал во всю мочь, тщетно стараясь увернуться от все большего количества летящих в него камней и одновременно не упасть с мостков.

Шелли также подобрала из кучи небольшой плоский кусок песчаника, хорошо помещавшийся в ее руке, и запустила его в мальчика. Она обрадовалась, увидев, что камень попал в его маленькие болтавшиеся яички. Мальчик упал, скорчившись и болтая ногами, так, что мостки накренились.

Из провала появился сноп пульсирующего света божественной белизны.

Мальчик попытался встать, но его руки были связаны, штаны спутывали голени, и у него ничего не вышло. Мостки снова накренились, но уже в противоположную сторону, и с диким криком мальчик упал вниз.

Шелли подошла, как и все остальные, к краю ямы. Посмотрела вниз и улыбнулась.

Иисус ел.

Машина Кори не была припаркована на подъездной дорожке, и в доме не горел свет, когда Рич приехал домой. Он посмотрел на часы – уже больше восьми.

Кори пообещала ему, когда он уходил утром из дома, что заберет Анну в обед и приведет ее домой. У нее должен быть выходной. Пастор Уиллер был так доволен работой Кори, что проявил беспредельное великодушие и любезно согласился предоставить ей один дополнительный неоплачиваемый выходной.

Так почему же ее нет дома?

И где Анна?

Ричу пришла мысль, что они могли быть в церкви, и он обругал себя за то, что был так эгоистичен и глуп. Он был так занят тем, чтобы всех проинформировать, пытался играть в героя и спасать проклятый городок, что поверил Кори и не удосужился проверить ее слова.

Ему следовало быть предусмотрительнее и позвонить домой еще в полдень. И в час, и в два часа. В последнее время Кори изменилась; вполне возможно, что она взяла дочь в церковь и попыталась там подвергнуть ее идеологической обработке.

…Почему он думает о Кори как о враге? Неужели их взаимоотношения действительно ухудшились до такой степени?

Рич вошел в дом и посмотрел на холодильник, чтобы проверить, не оставила ли жена записку. Нет, не оставила. Но Рич увидел на кухне нечто такое, что кровь застыла у него в жилах.

Молоко, хлеб и масло после завтрака все еще оставались на столе, и масло уже растаяло.

Кори никогда не оставляла скоропортящиеся продукты не в холодильнике дольше чем на десять минут. В тех редких случаях, когда жена вставала раньше, чем он, и готовила себе завтрак, она всегда убирала еду в холодильник, так что Ричу снова приходилась доставать ее, чтобы перекусить.