Стены из Хрусталя - Кэрри Гринберг

— Отпей немножко первым.

Лишь после того, как Фрэнсис слизнул несколько капель, она поднесла кровоточащую ладонь к самому рту Мастера.

— Живите, — сказала Маванви.

Она собралась добавить что-нибудь еще, более торжественное и соответствующее моменту, но ее слова все равно потонули бы в общем вздохе, который сменился бурными изъявлениями радости, как только всем стало ясно, что Мастер действительно исцелился и, как ни крути, с ним придется коротать целую вечность. Необходимо, чтобы он запомнил, кто именно пожелал ему доброго здоровьичка в столь трудную минуту, поэтому вампиры немедленно окружили Мастера и обрушили на него целый каскад верноподданнических сантиментов. Лорд Марсден, который пришел в себя настолько, чтобы растолкать подхалимов, а кое-кого и затрещиной угостить, поискал своего секретаря. Юный Блейк стоял поодаль и бережно перевязывал руку Маванви шелковым носовым платком, который только что выудил из кармана какой-то леди.

— Как вы, милорд? — спросил он, заметив внимание к своей персоне.

— Лучше и быть не может. Другой вопрос, как ты себя чувствуешь? Что-то я тебя совсем не узнаю.

— Странновато, по правде говоря. Будто старше стал — на год, а то и больше. Но разве так бывает? Мы же не эво… эво-чего-то-там. Не развиваемся, в общем. Каким был на момент инициации, таким и останешься.

Лорд Рэкласт засвистел веселый мотивчик.

— Я его и в рыцари посвятил, между прочим, — поведал он брату, который погрозил кулаком за самоуправство.

— Да неужто? Выходит, мне его «сэром» придется величать?

— Не надо! — запротестовал юноша, ухмыляясь. — Если вы меня так назовете, я точно решу, что меня ждет порка.

Мастер сгреб влюбленную парочку и едва не удушил их в объятиях.

— Что ж, ты всегда будешь желанным гостем в моем доме, Фрэнсис, — он размашисто хлопнул бывшего слугу по спине.

У того вытянулось лицо.

— Вы отсылаете меня, милорд?

— Я бы и рад тебя оставить, но боюсь, что кто-то заявит на тебя права. Крепко же в тебя барышня втрескалась, раз на такое пошла.

— Ради меня? — Фрэнсис недоверчиво взглянул на Маванви, но девушка молча улыбалась.

— А кого ж еще? Даже ее кровь пропитана любовью к тебе. Кажется, брызни на землю хоть капля — и все окрестные коты заорут, как в марте… я имел в виду, соловьи запоют, ландыши распустятся, красиво станет, — смущенно поправился Мастер и оставил влюбленных наедине.

Проходя мимо Рэкласта, он проронил:

— Это могла быть любая кровь.

— Знаю, — не смутился нахальный родич, — но у девственниц она вкуснее. Я хотел тебе приятное сделать.

* * *

Берта с Гизелой перебросились парой слов с Харриэт, которой не терпелось поскорее оказаться в поместье. За несколько дней отсутствия она успела по нему соскучиться. Призракам тяжело долгое время обретаться вне своего дома. Иначе затоскуют и, того и гляди, станут мятущимися.

Как только девочка ускакала, вампирши посмотрели на Уолтера. Все это время он простоял, прислонившись к забору, и лишь устало вставлял «Да, дорогая», пока Эвике, буйно жестикулируя, повествовала, как именно она провела этот день и почему с вампиром у нее ничего не было, не будет, и быть не может. Оглянувшись на подруг, она прошептала что-то на ухо мужу, и тот неуверенной походкой подошел к ним.

— Что-то хочешь сказать? — холодно произнесла Гизела, делая шажок назад.

— Да… то есть… просто здесь очень шумно. И вообще неуютно как-то. Вон, окна все повыбивали…

— Ой, точно! — Эвике хлопнула себя по лбу, словно ей только что открылась вся картина разрушений. — А почему бы вам у нас не передневать? Раз уж чемоданы собирать все равно не придется — их, небось, и не осталось уже, чемоданов-то ваших.

— Ты, видимо, забыла, что я не желанный гость в вашем доме, — вздохнула Гизела. — Спасибо Уолтеру, конечно.

— Но теперь все изменилось, — начал Уолтер, но тут уже Берта сочла нужным вступить в беседу.

— О чем ты вообще? Что изменилось? Клыки у нас как были, так и остались…

— Подожди, дай ему сказать, интересно, — перебила Гизела.

Нет ничего труднее, чем признавать свою вину, подумал Уолтер. Лучше отпилить ногу, попавшую в капкан, и уползти с места преступления, чем дожидаться лесничего, который хоть и вызволит тебе из беды, но обязательно выскажет все, что думает о браконьерах. Лучше сразу отправиться на рудники, чем произнести «Я виновен» во время суда. Так тяжело смириться с тем, что ты несовершенен. Что ты — человек. Но никуда от этого не денешься.

— Тогда я приглашаю двух вампиров, — отчеканил он. — Которые были моими друзьями и от которых я отрекся. Нельзя вступить в одну реку дважды, но пусть это будет другая река, лишь бы мы брели по ней вместе.

— Красиво сказано, — улыбнулась Гизела. — Но это не так просто.

Она отлично помнила, как стояла под снегом перед закрытой от нее дверью дома Стивенсов и глотала слезы.

— Ну так ясное дело, что непросто заново начинать, но стоит хотя бы попытаться, — вступила Эвике. — Останьтесь у нас хоть на день, а там поглядим. Вечер утра мудренее. Хотя, если подумать, любое время суток мудренее утра.

— Вы правда не будете против?

— Мы-то? Да ты что! — обрадовался Уолтер, заметив, что виконтесса сменила гнев на милость. — Гробов у нас нет, зато в гостевой комнате стоит двуспальная кровать. Можете на ней прикорнуть… или под ней, как вам удобнее.

— И еще у нас много книг про сапфисток! Уолтер их у себя в кабинете хранит, под диваном, в коробке с надписью «Счета и Бумаги». Специально, чтобы к вашему приезду не потерялись, вишь как расстарался! Там такие картинки! Тебе, Берта, точно понравится. Мне же Леонард порассказал, на что ты тратила карманные деньги, — невозмутимо улыбаясь, Эвике смотрела Берте прямо в глаза.

Та собралась возразить, но подавилась, закашлялась и заговорила торопливо:

— Чего мы тут зря трещим, Гизи? Поехали к ним!

— Ах, ну хорошо, хорошо! — растаяла Гизела. — Разве вам можно отказать! Что там, говоришь, за книги?..

— Нет никаких книг! — одновременно выкрикнули и Уолтер, и Берта.

Оба бросали на Эвике испепеляющие взгляды. Не успела Гизела приступить к дознанию, как что-то вдалеке привлекло ее внимание.

— Я сейчас вернусь, — сказала виконтесса и направилась прочь.

— Куда это ты?

— Еще остались незавершенные дела.

В порыве веселья все едва не позабыли про хозяйку. Помнил про нее только лорд Марсден — он же и укутал ее своим фраком, как только поднялся на ноги. Тем не менее, он оттягивал момент, когда придется решать ее судьбу. Но долго увиливать от решения все равно бы не получилось, и он склонился над спящей.