Своенравный подарок - Кира Стрельникова

Сколько прошло времени, как Ранкур очнулся, он не знал, но по ощущениям — не больше получаса. Пробуждение не принесло облегчения: к собственной злости и замешательству, он обнаружил, что руки крепко стянуты за спиной, да не просто верёвкой, а наручниками. Исходившее от них тепло и провалившаяся попытка обратиться к Воздуху или самому металлу подсказали, что эти наручники — мощный артефакт, гасивший его собственные дары, даже ментальный. Голова ужасно болела, в висках пульсировало, а по лбу и щеке стекало тёплое. Как предположил Ив, кровь. Он сидел всё в той же гостиной, где нашёл Ионель, только вот маркизы в комнате не было. Вместо неё перед герцогом стоял граф де Инсальф, заложив руки за спину, и разглядывая его с какой-то злой радостью.

— Вечер добрый, племянничек, — жёстко усмехнулся он. — Хороший сюрприз, да?

Ив сверлил его мрачным взглядом, не сочтя нужным отвечать. Досада на себя и на то, что слишком расслабился и доверился магии, грызла изнутри, не давая толком прийти в себя, и Иву пришлось мысленно рявкнуть на разошедшиеся эмоции. Потом казнить будет, сначала надо выпутаться из сложной ситуации.

— Понимаю, где уж твоей светлости снизойти до общения со мной, — граф поморщился и пренебрежительно фыркнул. — Как к короне примерился, сразу аристократом заделался, да? Впрочем, к ррыхрам долгие разговоры, — Инсальф собрался и подошёл к Иву, присев перед ним на корточки. — А теперь слушай. Руки не освободишь, пока я этого не сделаю, я дружен с начальником тюрьмы Бариса, а он знает, как усмирять буйных магов, — граф скупо усмехнулся, но его глаза остались холодными. — Твоя дражайшая супруга у меня, и если будешь послушным мальчиком, с ней всё обойдётся. Что-то спросить хочешь? — его усмешка стала шире.

Лицо Ранкура оставалось каменным, хотя внутри всё оборвалось. Как Антония попала к ним в руки, как они сумели её выманить?! Впрочем, если уж его застали врасплох, то с Огонёчком наверняка получилось. Она же, хоть и уверенно чувствует себя в придворной жизни, вряд ли разбирается в хитросплетениях и интригах такого серьёзного уровня, как затеял Инсальф.

— Я хочу её видеть, — кратко ответил Ив, не опустив взгляда.

— О, увидишь, — граф выпрямился и кивнул. — Обязательно. Последнюю просьбу перед смертью положено исполнять, — внимательно наблюдая за Ивом, добавил Энтерай, но удовольствия видеть его эмоции Ранкур родственнику не доставил. — Ты ведь не думаешь, что я оставлю тебя в живых после того, как ты отдашь трон мне? — буднично спросил граф, но ответа не получил снова. А Ив вдруг обратил внимание, что на поясе Инсальфа висит меч, который тот незамедлительно вытащил. — Тогда подъём и без глупостей, — он прищурился. — Мне твоя жена совершенно не дорога, Ранкур, и если тебе наплевать на свою судьбу, подумай о ней. Девочка слишком молода, чтобы умирать.

Ив и так не собирался дёргаться, не зная, где Тони и что с ней, поэтому лишь презрительно хмыкнул про себя, молча поднялся и развернулся, почувствовав, как между лопаток упёрлось остриё. Они подошли к стене, Инсальф из-за его плеча нажал пару завитушек на деревянном бордюре, и часть стены перед Ивом бесшумно отошла в сторону, открыв узкий коридор.

— Вперёд, — граф толкнул туда пленника. — Нам недалеко.

Они действительно недолго шли, тайный ход привёл в ещё одну гостиную, где ждала статс-дама, маркиза де Монрени. Ив не слишком удивился, увидев, что она заодно с графом.

— Бумаги взяла? — кратко спросил Энтерай, едва взглянув на неё.

— Да, — так же коротко ответила леди, даже не посмотрев на пленника, и показала кожаную папку.

— Тогда идём, — он снова довольно чувствительно кольнул Ива к двери в углу гостиной.

Ещё несколько шагов, и Ранкур переступил порог соседней гостиной, где и увидел Огонёчка… В объятиях какого-то мутного типа, смотревшего на него с гаденькой улыбочкой, а на лице Антонии при виде мужа отразилась тревога и откровенный страх. «Молчи, пожалуйста, маленькая, молчи! — взмолился про себя Ив, не отрывая от неё взгляда. — Я сам во всём разберусь, девочка…» И она словно услышала его мысли. Прикусила губу, впилась в него взглядом и не произнесла ни слова. Даже на статс-даму не посмотрела, будто и не сомневалась в её причастности к заговору.

— Итак, пожалуй, начнём, — непринуждённо произнёс Энтерай, забрал у маркизы папку и поставил на середину комнаты стул. Селисия отошла в тень, в дальний угол, предпочитая не мозолить глаза. — Всё просто, Ранкур, ты ставишь подпись под отречением в мою пользу, за это твоя жена остаётся живой.

— Вы её отпустите? — ровно спросил Ив, глядя только на Инсальфа и запрещая себе смотреть на Антонию.

— Ну, — Энтерай повернулся к замершей девушке и окинул её оценивающим взглядом. — Племянница королевы, миленькая, воспитанная, — словно в задумчивости перечислил он, а у Тони от нехороших подозрений глаза стали совсем большими, расширенный зрачок почти поглотил радужку. — Я прослежу, чтобы с твоей женой обращались, как должно.

— Я хочу, чтобы ты поклялся, что она будет жить, — потребовал вдруг Ив, и Антония вздрогнула от этих слов, её страх усилился, грозя перерасти в панику. — Без этого не подпишу бумагу, — твёрдо заявил он и прищурился.

— Что ж, ладно, сочту это твоим последним желанием, — ухмыльнулся Инсальф, и Тони встрепенулась, услышав эту фразу.

— К-как, последнее? — пробормотала она, умоляюще глядя на Ива. — Что вообще происходит?! Пусти меня, слышишь? — Антония, стиснув зубы, завозилась в руках мужчины, однако у горла Ива в мгновение ока оказался кончик клинка Инсальфа, и она замерла.

Вдруг краем глаза Тони зацепилась за стоявшую на комоде позади дивана, на котором сидел граф, фарфоровую вазу. «Интересно, она очень тяжёлая?» — мелькнула в голове девушки мысль. Отчаяние немного отступило, Антония сосредоточилась на том, чтобы не выдать себя и сохранять на лице прежнее выражение растерянности и испуга.

— Девочка, не лезь в игры взрослых, — равнодушно ответил Инсальф. — И останешься жива. Подумаешь, вдова, ты молодая ещё, успеешь снова замуж выйти, — жёстко усмехнулся он, и Антония вздрогнула, а Ив про себя выругался.

Заявление графа поколебало её сосредоточенность, Антония отвлеклась от вазы, снова посмотрела в глаза мужа и негромко, чётко произнесла:

— Не смей.

Ранкур улыбнулся уголком губ.

— Тихо, Огонёчек, — успокаивающе ответил он. — Всё хорошо будет.

— Не будет! — чуть повысив голос, возразила Антония, уже позабыв про вазу и еле сдерживая неуместные сейчас слёзы. — Ив, не будет, если они тебя убьют!

— Зато ты жива останешься, — тем же голосом, терпеливо повторил он. — Тони, девочка моя, поверь, я знаю, что делаю.

Девушка сильно прикусила губу и снова рванулась из рук мужчины, по щеке всё-таки сползла предательская слезинка.

— Ив!.. — выкрикнула она, но их разговор прервал Инсальф.

— Как трогательно, но вынужден вмешаться в ваш диалог, — он открыл папку, достал из неё перо, и по знаку Селисия принесла ему чернильницу. — Я внесу в наш договор, дорогой племянничек, пункт о сохранении твоей супруге жизни в обмен на твою, если тебя это успокоит. И отдельно — твой отказ от трона в мою пользу, — граф кивнул мужчине, державшему Тони, и она ахнуть не успела, как у её горла блеснул тонкий, острый клинок. — Вот так будет лучше, — Энтерай растянул губы в улыбке, но глаза его оставались настороженными и холодными. — Дальше дело касается только меня и Ранкура.