Все лорды Камелота - Владимир Свержин

Я во все глаза смотрел на Ллевелина, поскольку в первую очередь этот удар был направлен именно в него. Позволить безвестному юноше принять самый знатный в королевстве герб означало признать его практически равным себе. А до той поры, пока износившаяся маска валлийского герцога ещё не снята, даже и стоящим на ступень выше.

Конечно, объяви тут Страж Севера себя природным Пендрагоном, он мог бы превратить принятие алого дракона в дарование герба-уступки, своего рода высокую награду за проявленную доблесть. Но это означало бы расписаться в коварном умысле против Артура, а также в том, что планы Мордреда, в сущности, ничем не отличаются от его собственных.

Лицо Ллевелина было бледно, хотя, быть может, оно лишь только казалось таковым в неверных бликах светилен. Он поднялся со своего места и начал говорить, очень медленно подбирая слова и не спуская с меня удивлённо-неприязненного взгляда:

– Подвиг, о котором говорит сэр Торвальд, действительно заслуживает высокой награды. – Он запнулся. – Награды, которой он требует для своего оруженосца. Однако насколько мне известно, тот ещё слишком юн, чтобы надеть рыцарские шпоры, а стало быть, и иметь личный герб. Я полагаю, необходимо просить герольдов достойно описать подвиг юноши в своих свитках-армориалах с тем, чтобы после того, как будет оглашён новый верховный король Британии, обратиться к нему с просьбой о пожаловании столь знаменитой эмблемы в герб нового рыцаря. Конечно, когда подойдёт тому срок, и он станет рыцарем…

– Да как же можно, Торвальд! – громыхнул со своего места сэр Борс. – Ведь это же дракон Пендрагонов…

Споры продолжались ещё долго. Все рассматриваемые далее вопросы решались с общим чувством невольной досады, но главное было достигнуто: союз Ллевелина с Ланселотом был сохранён.

* * *

Утром следующего дня армия выступила на Кордуэл. После ночного военного совета Ланселот, казалось, потерял большую часть интереса к происходящему. В безучастном молчании он выслушивал распоряжения верховного главнокомандующего, невпопад кивал, когда спрашивали его совета, предпочитая большую часть времени проводить в седле, гарцуя в сопровождении единственного оруженосца где-то в стороне от пути следования колонны.

К утру второго дня пути по армии начал расползаться слух, что первый рыцарь Европы намерен уйти в монастырь, отрешившись от земных дел. Косвенным подтверждением тому были долгие беседы короля Арморики с преосвященным Эмериком, с великим почётом следовавшим в обозе армии. Так ли это было, сказать тяжело. Пока что храбрый рыцарь, похоже, не собирался расставаться с мечом и рыцарским стягом.

Оркнейцы по-прежнему шли в авангарде, то и дело подбирая по пути раненых, отставших или же просто решивших сменить отступающего господина на наступающего. Лишённый обоза Мордред двигался значительно быстрее нас, спеша дойти до богатого Кордуэла и нимало не заботясь о дорожных потерях. Крепость на берегу залива нужна была ему для последнего рывка, и, полагаю, он вовсе не думал всерьёз защищать её. Он торопился к Камелоту, ибо стоило ему запереться в неприступной твердыне и удержать её хотя бы неделю – вся история с завещанием Артура и предсказанием Мерлина превращалась в детский лепет. Пророчества, которые не сбываются, вызывают лишь насмешку.

– Гляди-ка! Гляди-ка! – отличавшийся отменным зрением Лис указал в сторону высокого холма с пятёркой стройных ясеней у самой вершины. – Капитан, шоб я так жил, это же виверна!

Армия уже подтягивалась к бывшей столице Пендрагонов и теперь занимала места для грядущего штурма. Или же, что приходилось признавать, глядя на высокие стены и мощные башни, – для долгой осады. В случае, если, паче чаяния, Мордреду не удастся выскользнуть из этой хорошо укреплённой западни.

– Где виверна? – внимательно вглядываясь туда, куда указывал мой друг, спросил я.

– Да вон же! – Лис ткнул пальцем в вершину холма. – Вон лежит, между ясенями.

– И верно, – присвистнул я.

В тени деревьев, повернув голову в сторону крепости, не то лежала, не то восседала виверна.

– Интересно, не наш ли это ангел Трахтарарах? – невесть кому задал вопрос Лис, прикладывая руку козырьком к глазам и пытаясь с такого расстояния разобрать выражение морды чудовища.

– Съездим, посмотрим, – пожал плечами я, делая эскорту знак остановиться.

– Но сэр Торвальд, энц Рейнар, – следовавший рядом Годвин удивлённо посмотрел на старших товарищей, – что вы такое говорите, это же виверна! Её зловоние способно лишить человека разума, а удар хвоста сбивает коня вместе с всадником!

– Ага, – хмыкнул Лис, – а зубами она может довести дуб до состояния зубочистки. Но ты-то, герой борьбы с мировым злом, буквально обладатель личного красного дракона, тебе ли бояться какой-то там занюханной виверны? Тем более что с ума она своим дыханием сводит только в большую охотку, а так – просто себе смердит, как небольшой склад тухлых яиц. – Он хитро подмигнул мне, указывая кивком головы на брезгливую гримасу, скривившую лицо юноши. – Ладно, не боись! Сдаётся мне, что это наша дружественная виверна, настолько проникнутая христианским духом, что любой другой он перебивает со страшной силой. По-моему, я тебе о ней уже когда-то рассказывал.

– Поехали, – подвёл итог я. – Если она – хорошо, нет – думаю, мы об этом узнаем ещё не добравшись до места.

Это действительно была «наша» виверна. Блаженно прикрыв глаза, она ворковала что-то довольно мелодичное, явно пытаясь изобразить на своей пасти подобие радостной улыбки. Святой подвижник, чьей обычной спутницей она являлась, был рядом. Он сидел у небольшого костерка, поджаривая нанизанные на ветку грибы. Похоже, распространяемое рептилией зловоние ничуть не мешало ему готовить и принимать пищу.

– А, это вы? – кивнул он, едва отрываясь от своего занятия. – Давно уже вас жду. – Он протянул грибы. – Кушать будете?

– Нет, спасибо, – за всех ответил я, прикрывая нос рукавом и понимая, что в таких условиях никому из нас кусок в горло не полезет. – Вы нас ждёте?

– Ну да, – кивнул святой Каранток, поглаживая шею виверны. – Мордред был здесь ещё сегодня утром. Вы вот задержались.

– А почему вы нас ждёте?

– Ибо так быть должно, – с расстановкой произнёс странствующий мудрец. – Конечно, плохо, что всё это произойдёт здесь в субботу, но уж чему быть, того не миновать.

– О чём это вы? – не понял я.

– О соблюдении заповедей. Видишь ли, мы с нею блюдём день субботний. – Он отвлёкся от беседы со мной и перевёл глаза на стоящего позади оруженосца. – А этого юношу наверняка звать Годвин?

– Да, – тихо подтвердил наш спутник. – Но откуда вы знаете?

– Красивое имя, – разговаривая, очевидно, с самим собой, произнёс Каранток, – очень значимое. Один мой друг много рассказывал о тебе и просил присмотреть за тобой.

Я видел, как подмывало отрока спросить, что за друг мог много рассказывать о нём, но сдерживаемый усвоенными правилами этикета, он лишь поклонился, благодаря за заботу, и проговорил: