Гиперборей - Юрий Никитин

Кони хрипели от усталости, бока раздувались, с удил падалажелтая пена. Олег поторапливал, тревожно оглядывался.

Впереди показался хмурый густой бор. Могучие мрачныедеревья, огромные и надменные, поваленные ветром, иные — рухнувшие просто отстарости. Необъятные стволы покрыты толстым слоем зеленого мха, жирнымиблестящими грибами. Крохотные полянки сплошь черные от странно узорчатыхлистьев высоких папоротников.

Рюрик сказал, задыхаясь и глядя на мрачную стену с ненавистью:

— Придется бросить коней? Здесь не пройти.

— Надо, Скил, пройти, — сказал Олег, впервыеназывая Рюрика его старым именем, под которым его знали поляне: Скил, Скилл,Сокил, а окающие нижние племена произносили как Сокол. Олегу слышалось: Оскол,Скол, что вело к старому другу Коло и его сколотам.

Они долго продирались через заросли, ведя коней в поводу.Олег забрался далеко вперед, высматривая дорогу. Конному в славянских лесах непроломиться: завалы, растопыренные ветви, огромные корни, что вылезают из земли,сушины, ждущие малейшего толчка, чтобы обрушиться, раздавить, сплюснуть...Пеший где поднырнет, где перелезет, где протиснется, а для коня надо искатьдорогу!

Асмунд и Рудый были позади. Асмунд спотыкался чаще всех, онвсе еще держал в руках свой чудовищный топор. Олег вернулся, посоветовал:

— Спрячь. Это священная роща. Сюда с оружием в рукахвходить просто нельзя.

— А на поясе? — спросил Рудый обеспокоенно.

— На поясе, за спиной и даже под полой, как у тебя,можно.

— Священная роща? — сказал Асмунд ссомнением. — Редариев, что ли?.. Ладно, авось свои законы чтут.

Он с облегчением сунул топор в чехол и перекинул за спину.Рудый сказал одобрительно:

— Сколько дубов! Вот это боги так боги! Сразу видно,кто старше. К тому же из такого бога можно хор-рошую лодку вырубить. А еслиполрощи извести на бревна, то терем! Такой, что Твердислав от зависти удавится.

Асмунд сказал, болезненно поморщившись:

— Рудый, ты слишком много скитался по свету... Неужелиу тебя нет в душе ничего святого?

— Нет, — ответил Рудый гордо. Подумав, добавил состранной ноткой: — Впрочем, в святость пещерника верю. Сам видел, как он святоймолитвой... Молитвой и святостью... гм...

Внезапно Рюрик, он шел впереди, ахнул и замедлил шаг. Асмунди Рудый разом оказались рядом, сабля и топор будто сами прыгнули им в руки.Олег помог Умиле перекарабкаться через валежину, а когда догнали князя ивоеводу, уже и Гульча стояла там, раскрыв рот и держась за гладкий стволмолодой березки.

Посреди широкой поляны, усеянной низкими пнями, высилсяисполинский храм, составленный из десятка малых храмов. Их связывала общаякрыша, а также переходы, иной раз — стены. Храм сложили из бревен такойнемыслимой толщины, что странники невольно покосились по сторонам: где нашлитакие деревья? Крыша с виду покрыта гонтой, такая же чешуйчатая, словно спинагигантской рыбы, но вместо деревянных пластинок ярко блестит золото. То лидощечки гонты сверху покрыли золотом, то ли целиком сделали из божественногометалла — блеск был нестерпим, хотя небо затянуло хмурыми тучами, дул резкийветер.

Рюрик кивнул на распахнутые ворота главного храма:

— Туда?

Он шагнул было вперед, но Олег резко бросил:

— Нет, там другой вход. От озера.

Умила тихонько охнула. Рюрик взял у нее из рук ребенка, лицоего покраснело от гнева:

— Не все ли равно?.. Падаем от усталости. По пятам идутвраги!

— Ты здесь не князь, — напомнил Олег жестко.

Гульча посмотрела на всех победоносно, первой пошла заОлегом, задев Рюрика локтем. Асмунд подхватил княгиню под руку, и они двинулисьза Олегом по длинной дуге, пробираясь среди завалов, буреломов. Рюрик ругалсясдавленным голосом, сквозь заросли просвечивает очищенная от деревьев площадка,можно бы идти без мук, но проклятый волхв с упорством лося прет через самуючащу.