Механизм пространства - Андрей Валентинов

Подъем по бесконечным мраморным лестницам показался пыткой. Некстати разболелась нога – если бы не перила и трость, Торвен не одолел бы и двух маршей. Шатьен сунулся помочь, но взглянул в лицо датчанину – и отступил. Чиновник по особым поручениям ценил упрямцев, полагая их солью земли.

Сквозь витражные стекла врывались лучи солнца. Стены окрасились бирюзой и пурпуром, зеленью и желтизной. Издали долетел тревожный звон колоколов.

– Господин Гизо ждет вас.

Длинный коридор. Ряд высоких окон – и ряд высоких дверей напротив. Предпоследняя дверь. Горит начищенная бронза таблички – новехонькой, только что из мастерской. «Франсуа Пьер Гийом Гизо, министр образования».

Будь у министра не три, а десять имен – все бы перечислил, либерал.

– Обождите минуту.

Створки жадно сглотнули порученца. Не прошло и обещанной минуты, как дверь выплюнула чиновника обратно.

– Входите.

В приемной сидел щуплый юноша, теряющийся на фоне монстра-стола. Торвен заметил секретаря, лишь когда тот пошевелился.

– Мсье Торвен?

– Да.

– Господин министр готов вас принять, – сообщил секретарь таким тоном, словно Торвен месяц умолял дать ему аудиенцию. – Сюда, пожалуйста.

«Раньше бегом в гости мчался, – припомнил Зануда, борясь с очередной дверью. – А теперь к себе вызывает. Ладно, мы у королей на приемах бывали. Министры нам – тьфу, плюнуть и растереть!»

– Поздравляю с назначением!

– Увы, сейчас неподходящее время для поздравлений, – Гизо строго уставился на вошедшего. Министр выглядел усталым и осунувшимся. Даже знаменитые бакенбарды обвисли. – Но все равно благодарю. Присаживайтесь, мсье Торвен. Нам предстоит тяжелый разговор.

Кресло с львиными лапами заскрипело, недовольное посетителем. Второе кресло без возражений приняло в себя министерское седалище. Повисла пауза. Гизо перебрал бумаги; отложил их в сторону.

– Мне неприятно говорить вам об этом, мсье Торвен. Но в последнее время ваша деятельность на территории Франции стала вызывать неудовольствие у представителей очень серьезного ведомства. Вы понимаете, о чем я?

– Увы, – развел руками Зануда. – Не понимаю. Причем сразу по ряду пунктов.

– Например?

– Например, как моя скромная деятельность на ниве естествознания могла вызвать чье-либо неудовольствие? И почему «серьезное ведомство» не сообщило мне об этом напрямую? Надеюсь, у министерства образования ко мне претензий нет?

Гизо вздохнул: обойтись намеками не удалось.

– Хорошо, поговорим начистоту. Вы хоть представляете себе, какого труда мне стоило убедить военных не принимать поспешных мер, а дать сперва возможность поговорить с вами? Ваш повышенный интерес к работам Карно привел их в бешенство! Вы должны быть благодарны мне, что до сих пор не сидите в каталажке!

– Я благодарен вам, господин министр.

Гизо сбился с мысли, и Торвен воспользовался паузой.

– Спешу заверить вас: мой интерес носит сугубо научный, более того – теоретический характер. Здоровая общественность заинтересована в публикации…

– Я сам сторонник прогресса, – прервал его министр. – Иначе меня не назначили бы на этот пост. Но сейчас речь идет о государственных интересах Франции. Как член правительства, я вынужден признать правоту военных. В конце концов, Дания и Франция были союзниками; вы, бывший офицер, должны нас понять. Благо государства – превыше всего!

– Разумеется! Наше Общество ни в коей мере…

– Наши военные считают иначе!

Гизо вскочил и принялся расхаживать по кабинету, отсекая каждую фразу резким взмахом руки.

– Ваша назойливость по отношению к Карно исчерпала терпение военного министерства. А визит на нефтеперегонный завод?! Вы нам это прекратите, мсье Торвен! Мало вам неприятностей с полицией? Слава богу, ваши друзья вовремя покинули Францию. И я рекомендую вам последовать их примеру.

– Помилуйте! У меня дела в Париже! Разве я нарушаю французские законы?

«Рассказать ему об Эминенте? – лихорадочно размышлял Торвен. – О том, что жизнь Карно под угрозой? Что это даст, кроме дополнительных подозрений? На публикацию вояки все равно не согласятся…»

– О законах вспомните, когда вас придут арестовывать! Поймите же, я пытаюсь вас спасти. Если у вас и впрямь дела в Париже – сидите тише мыши. И за десять лье обходите дом Николя Карно. Иначе вам в лучшем случае грозит депортация из страны. В худшем – обвинение в шпионаже. Или вы просто исчезнете без следа. Мне не хотелось этого говорить… Но вы, кажется, не понимаете, в каком положении оказались!