Эра войны. Эра легенд - Майкл Дж. Салливан

– Как тебе удалось разобрать значки?

– На самом верху лежала табличка с подсказкой: на ней были изображены символы и звуки, которые они обозначают. Стоило понять значение каждой закорючки, и дело пошло как по маслу.

– Вот смотрю я на твою рукопись – выглядит красиво, но я не могу понять, что означают эти символы. Как ты в них разбираешься?

– Конечно, не можешь, ты ведь не видел подсказку. Я запомнила ее наизусть, поэтому мне легко. Давай покажу. – Брин указала на листок, над которым работала. – Смотри, этот значок обозначает слог «сте», как «стебель» или «стежок», а вот этот – «на», как «начало». Вместе получается «сте-на». – Она постучала по каменной стене.

Малькольм кивнул.

– Да, выглядит складно, но как ты поняла, что именно эта закорючка означает «сте»?

– Проще простого. – Брин снова ткнула пальцем в листок. – Когда я впервые написала слово «солнце», то для обозначения звука «с» использовала полукруг. Любой мог так сделать. Значит, полукруг – символ звука «с». Как только я увидела подсказку, то поняла, что на правильном пути.

Малькольм покачал головой.

– Это имело бы смысл, если бы все в мире говорили по-рхунски. Фрэи называют солнце «аркум», бэлгрейглангреане – «халам», а гоблины – «ривик». Тогда почему полукруг не обозначает звуки «а», «х» или «р»?

Брин задумалась.

– Не знаю, как так вышло, но это сработало. Когда я сопоставила символы и звуки, получились связные слова. Даже имена совпали.

– Имена?

– Ну да. В табличках говорилось о сотворении мира. Там упоминался Феррол, Дром и Мари, так что я подобрала звуки правильно. Видимо, тот, кто писал, говорил по-рхунски.

Малькольм покачал головой.

– Имена богов звучат одинаково на всех языках, даже у гхазлов, но это не объясняет совпадение остальных слов. Ты права. То, что ты расшифровала верно, не подлежит сомнению. Поэтому… – Малькольм придвинул лист к себе. Брин не имела представления, что он хочет там увидеть; для него символы представляли собой лишь ряды непонятных закорючек. – Есть только одно объяснение: таблички были сделаны специально для тебя.

– Для меня? Да ладно!

– Почему нет? Еще до рождения Гиффорда Тура поведала Падере, что он выиграет забег и спасет человечество. Все вокруг, включая самого Гиффорда, считали ее предсказание бессмыслицей, тем не менее оно исполнилось. Раз ты смогла прочесть таблички, значит, мое предположение верно.

– Но ты же не имел в виду именно меня? – Брин не понравилась мысль о том, что Древний, создавший жуткого монстра Бэлгаргарата, оставил ей личное послание. – Их мог расшифровать любой, кто говорит по-рхунски.

– Кто-нибудь кроме тебя знает, как значки и звуки соотносятся между собой?

– Нет, но…

– Тогда тот, кто писал, знал, что таблички попадут именно к тебе. Или… – Малькольм задумчиво приложил палец к губам.

– Или?..

– Или что твои значки получат широкое распространение, и таблички сможет прочесть кто угодно. В любом случае, тот, кто писал, владеет даром предвидения. Однако поскольку их прочитала именно ты, и вряд ли это простое совпадение, я буду придерживаться своего первого вывода: таблички были предназначены для тебя.

«Лучше бы ты не приходил», – подумала Брин. Малькольм пробыл у нее лишь несколько минут, а теперь она боится собственной книги и подозревает, что загадочный древний колдун знает ее имя.

– Сури упоминала какую-то Агаву. Что это такое?

– Камера глубоко в недрах Нэйта. Дождь, копатель шахт, сказал, что она находится на самом дне мира. В ней был заточен некто Древний, он и написал таблички. В обмен на освобождение он научил гномов изготавливать бронзу и железо, но те не сдержали слова, – не иначе, вранье у них в крови. Потом он предложил им семя Первого Дерева и пообещал, что если они попробуют его плоды, то обретут бессмертие. Когда они прокопали нору, чтобы забрать семя, Древний сбежал и оставил после себя Бэлгаргарата. С тех пор гномы так и не смогли проникнуть в Нэйт.

Малькольм забеспокоился, словно отец, потерявший из виду детей и услышавший волчий вой.

– Что-то не так?

– Ты дала ответ на вопросы, над которыми я долго размышлял, однако теперь возникли другие. Мне придется на некоторое время уехать.

– Ты собираешься в Нэйт?

– Для начала. Посмотрим, удастся ли мне склеить таблички. Если получится, ты переведешь их?

– Ну конечно! – Брин вся расцвела. Мысль о том, что ей удастся прочесть все таблички, привела ее в восторг. – Найди Роан, она научит тебя, как натирать их углем, чтобы перенести значки на пергамент. Их слишком много, все не взять. Ой, нет! – Улыбка Брин померкла. – Тебе же до них не добраться, ведь Сури обрушила гору!

– Я все-таки попробую.

– Зачем?

– Долго объяснять, а у меня… у нас нет времени.

– Если будешь в Кэрике, остерегайся Гронбаха. Этому гнусному лжецу нельзя доверять.

Малькольм улыбнулся.

– Буду осторожен. Ты тоже береги себя, ведь никто больше не умеет читать значки. Стоит научить еще кого-нибудь, иначе в чем смысл? Пока меня не будет, найди учеников.

– Ты надолго?

– Скорее всего. Сперва поеду в Нэйт, а если не смогу туда пробраться, придется отыскать этого Древнего.

– Ты хочешь его найти? Он, наверное, давно умер. Или ты считаешь, он говорил правду о бессмертии?

– Мы выяснили, что некто, живший много тысяч лет назад, оставил для тебя послание, и ты его получила. Думаю, отбрасывать такую возможность будет неразумно.

– Тогда тебе стоит узнать его имя.

– Разве не Древний?

– Так его называли гномы. В табличках он именует себя «Три».

Малькольм широко раскрыл глаза.

– Кажется, мне действительно пора.