Истребивший магию - Юрий Никитин

Барвинок приблизилась, сердце трепыхнулось жалко, широкиеступени, едва освещенные здесь, уходят вниз в зловещую темноту. Оттудадонеслись некие звуки, она в страхе прислушивалась, пока не сообразила, что этоне то шуршит у нее в ушах, не то скребется что-то в груди.

– Вниз, – сказал Олег, – это не вверх.Пойдем.

– Как глубокомысленно, – прошептала она, но самане ощутила язвительности, слишком уж страшно. – Я могу взять факел… ипойти впереди.

– Размечталась, – сказал Олег.

Он начал неторопливо спускаться, она поворчала погромче,чтобы он заметил ее недовольство, но чувствовала дикую радость, что можно идтисзади.

Хоть и с факелом в руке, но постоянно спотыкалась,оступалась, оставляя Олега в темноте, однако он не орал на нее, что с неохотойпоставила сперва в заслугу, потом заподозрила, что он, как сова или летучаямышь, и без факела ориентируется в этой кромешной тьме, сразу же ощутила жгучеевозмущение такой грубой мужской несправедливостью.

Он внезапно остановился, она едва успела отвести факел всторону, чтоб не ткнуть им в его широкую спину, вместо этого уперлась лбом.

– Тихо, – сказал он напряженно. – Там кто-тоза колонной.

Она прошептала:

– Где?.. Я и колонн не вижу!

– За третьей справа, – пояснил он тихо.

Она изо всех сил таращилась в темноту, а Олег шагнул впереди тоже растворился в черноте. Она торопливо метнулась следом, под ногамизатрещали черепки, она съежилась, теперь они обнаружены, но фигура Олегадвигается вперед тем же ровным осторожным шагом. Трепещущий свет факела наконецвырвал из темноты толстую и удивительно не тронутую временем колонну, всяярко-синяя, то ли камень такой, то ли облицована плитками, дальше еще одна, апо бокам тоже…

Весь свод, поняла она устрашенно, покоится на этих толстыхподпорках и все еще не просел, словно там наверху единая плита без малейшихтрещинок.

Олег замедлил шаг, теперь и она увидела выступающее из-заколонны плечо и локоть. Олег приблизился неслышно, она видела, как он обошел ивстал лицом к лицу с незнакомцем. Его лицо оставалось таким же суровым иугрюмым, губы не двигались, только зеленые глаза странно мерцают в светефакела.

Человек не двигался, она тихонько подошла ближе, охнула изакусила губу. Из груди незнакомца торчит на длину локтя заостренный кол.Голова повисла на грудь, Барвинок отводила взгляд, страшась увидеть перекошенноелицо.

Олег буркнул:

– Не боись. Это было давно.

– Не все ли равно? – огрызнулась она. –Мертвец и есть мертвец.

– Я думал, – проронил он, – боятся толькосвежих мертвяков. Пойдем, там что-то интереснее.

Она все косилась на несчастного искателя сокровищ, а онпрошел мимо, тут же забыв о нем. Она торопливо двинулась следом, волхв на этотраз шагает медленно, осторожно, словно каждая плита под ногами вот-вотпровалится и он готов отпрыгнуть вовремя. В пугающей тишине шаги звучат такгромко и гулко, что у нее всякий раз дергается в ушах. Эхо от шагов носится позалу и бьется о стены, а возвращается усиленное, искаженное и еще болеестрашное.

Она вскрикнула, еще не поняв, что случилось, а с потолка,как ей показалось, прямо перед ними тяжело соскочил огромный уродливый человек,непомерно толстый, как она решила в первый момент, но он распрямился, и она сужасом поняла, что это чудовище вдвое выше волхва, вчетверо шире, а руки еготолще, чем стволы дерева.