Стихия огня - Марта Уэллс

Собиралась толпа: альбонцы, люди Вийона, гвардейцы королевы, слуги и придворные, вернувшиеся с Роландом и Фалаисой. Наконец слуга принес герцогу оружие — рапиру со скошенной рукоятью и длинный кинжал, простое, чисто дуэльное оружие с посеребренным эфесом и без всяких украшений.

Томас подождал, пока Дензиль проверит клинок, а потом обнажил собственное оружие и шагнул на открытую часть двора. Дензиль напряженно улыбался; ему нечего было терять, и он прекрасно понимал это.

Они закружили друг против друга, обменялись пробными легкими ударами. Дензиль был силен и бодр и обнаружил отменную реакцию и великолепную подготовку.

Томас отразил выпад, который должен был пронзить его плечо и лишить подвижности правую руку. Желая проверить, как отреагирует герцог, Томас отбил его следующий удар широким замахом рапиры и атаковал кинжалом. Дензиль был захвачен врасплох, но сумел вовремя оправиться и отразил выпад кинжалом.

После этого оба они проявили большую осторожность, и в последней серии ударов Томас ощутил, что поединок приобретает ритм. Противники были примерно равны по силам, однако капитан видел, как мешает ему напряжение последних четырех дней; ныл и толстый шрам, оставленный ведьминой пулькой. Если залеченная Грандье рана мешала Дензилю, на действиях его это не сказывалось.

Герцог ринулся вперед, и Томас отбил его клинок в сторону. Мгновение спустя он понял, что удар не удался ему и сталь скользнула по его правому боку; ощутив это, Дензиль рванул оружие на себя, оставив порез. Томас почувствовал боль, отступил и защитился клинком.

В своем рвении Дензиль потерял равновесие, пошатнулся и, отбивая удар, зацепил рукоять рапиры. Клинок Томаса на какое-то мгновение своим кончиком угодил в прорезь на гарде. Гвардеец поскользнулся на мокрой мостовой и упал, когда Дензилю удалось высвободить оружие.

Дензиль пришел в себя первым и направил шпагу в грудь Томаса, когда тот еще вставал, однако капитан увернулся, и клинок попал в землю позади него. Томас навалился на него всем весом, вырвал из рук Дензиля и переломил. Когда Томас вскочил на ноги, Дензиль попятился и вытер лицо рукавом, потом поглядел на собравшуюся толпу и крикнул:

— Шпагу мне! — Перчатка его была разорвана, и рука кровоточила в том месте, где ее зацепил Томас.

Капитан поднял собственную рапиру и увидел, что кончик ее обломился. Он направился к толпе, движением головы стряхивая влажные волосы с лица и стараясь не прижимать руку к боку, по которому текла кровь. Клинок порезал кожу, однако и этого было достаточно, чтобы замедлить движения Томаса.

Он передал сломанное оружие Берхэму и взял рапиру с рукоятью чашечкой, которую протянул ему Гидеон. Их потрясенные лица все сказали ему.

Среди зевак произошло какое-то движение, кто-то пробивался сквозь толпу встревоженных гвардейцев, и вдруг прямо перед ним выросла Каде; снова босая, растрепанная и в привычных лохмотьях, она могла бы сойти за нимфу. Только вот ее глаза были слишком уж человеческими — гневными и испуганными одновременно. Томас еле выдавил от волнения:

— А я думал, ты ушла к себе.

Каде ответила:

— Пусть я наполовину и фейри, но далеко не глупа. Я была на крыше казармы. Хотела дождаться тебя, но за мной пришел Файстус и все рассказал.

Томас поднял глаза, увидел, как его молодой слуга прячется за Гидеона, и погладил руку Каде. Почти молящим голосом она произнесла:

— Ну, пожалуйста, дай я убью его, или прикажи, чтобы его застрелили, и мы бы могли уйти отсюда.

— Нет. Я должен сделать это сам.

— Но я могу…

Он приложил палец к ее губам.

— Нет. Все должно случиться именно так, и ты обещала мне не вмешиваться, помнишь?

Каде тряхнула головой, на мгновение отдаваясь кипящему в душе гневу:

— Прекрасно! Если бы я только знала, что ты выкинешь такую штуку, то оставила бы тебя в лапах Двора Неблагого и не мешала бы им убить тебя.

— Отлично. Но если его ждет победа, прошу тебя — хорошенько помучай его и только потом убей.

— Уж я постараюсь. Не сомневайся.

Томас повернулся и направился к центру открытой площадки. Дензиль ожидал его, не скрывая более мрачной ярости. Очень хорошо, подумал Томас. Он в гневе, это поможет в поединке. Сам он был всего лишь ранен и утомлен. Должно быть, Дензилю никогда не приходилось встречаться на серьезной дуэли с противником, по меньшей мере равным себе, и юный герцог реагировал на случившееся гневом. Фалаиса вышла на ступени бастиона посмотреть на поединок, ее окружали дамы и кое-кто из гвардейцев. Она помахала рукой, Томас отсалютовал ей шпагой и лишь потом повернулся к ожидавшему герцогу.

Дензиль с яростью пошел вперед, не забывая, однако, об осторожности. И вдруг на какое-то время Томас отбросил все, кроме стона мышц, звенящей грозной стали и мощных ударов крови в ушах. Он видел, как побледнел Дензиль; герцог явно начинал уставать. Дождь припустил сильнее, оба то и дело скользили на мокрых камнях, и капитан понял, что новое падение окажется для него последним.

А потом оба одновременно пошли в атаку. Томас обманным движением отклонил клинок Дензиля и изо всех сил устремил острие в цель. Он ощутил, как рапира Дензиля царапнула ему руку, направлявшую клинок в грудь герцога, как огнем ожгло бицепс, а потом клинок Дензиля исчез. Но сначала Томас отшатнулся и почувствовал, что его шпага в чем-то застряла, и только потом понял, что произошло.

Стоя на коленях, Дензиль зажимал рукой рану в груди, кровь текла между пальцами. Томас отступил назад, выжидая.

Удар пришелся в самое сердце. Дензиль попытался вздохнуть, ледяные глаза его, уже пустые, уставились в пространство, а потом герцог рухнул на мокрую мостовую.

Бросив на землю шпагу, Томас направился к Каде, ожидавшей, затаив дыхание, посреди толпы. Он остановился перед ней, сотрясаясь от изнеможения, ощущая в душе лишь холод и пустоту. Каде наконец-то выдохнула спиравший ее грудь воздух, запустила пальцы в свою всклокоченную гриву и впилась в него лучистым взором. Всякая пустота бежала перед этим взглядом.

Нетерпеливая, с дрожью облегчения в голосе Каде сказала:

— Ну, теперь-то мы можем идти?

— Да, теперь можем.