Новое королевство - Личия Троиси

Зеркало в раме из цельного золота было большим и тяжелым. Дубэ возненавидела его с тех самых пор, как впервые увидела этот предмет в комнате.

— Это старое зеркало — свадебный подарок моей матери от одного очень высокопоставленного лица, — объяснил Леарко, полагая, что от этого оно станет девушке гораздо милее.

— Тебе не кажется, что это — плохое предзнаменование? — заметила она.

Принц пожал плечами:

— Мы сами — творцы собственной судьбы. А это — всего лишь зеркало.

Юноша был прав, но Дубэ не привыкла ежедневно видеть его перед собой, в любой момент с готовностью отражавшее ее облик. Она перестала смотреться в зеркало еще в Сельве, с тех пор как убила Горнара: невыносимо лицезреть отражение собственной вины. Это все равно что иметь за спиной притаившееся жуткое чудовище.

И хотя с того времени многое изменилось, неуверенность еще осталась. Дубэ боялась вновь увидеть зверя. Достаточно ли было вмешательства Теаны и Ниал, чтобы окончательно рассеять тени и искоренить из груди так долго висевшее над ней проклятие?

Леарко, целуя девушку в лоб, каждый вечер убеждал ее в том, что это именно так.

Дубэ ценила эту веру, в которой она с каждым днем все больше нуждалась. Но девушка знала, что прошлое не проходит бесследно, чаще всего оно само изживает себя. Никакая победа не бывает окончательной. Зверь не перестал терзать ее: девушка понимала это ночью, когда просыпалась в холодном поту. Ужасный монстр снился ей непрерывно, а вместе с ним в эти ночные кошмары возвращались все убитые когда-то Дубэ люди. Только сейчас, когда чудовище было уже далеко, девушка поняла его истинную сущность.

Зверь представлял собой все то, на что Дубэ никогда бы в жизни не отважилась: с одной стороны, это — жгучее чувство вины, а с другой — мрачная, бурлящая инстинктами сила, которую ей не под силу полностью изгнать из своего сердца.

— Ты знаешь, что у нас общее прошлое. Я также успел отведать крови и ощущаю, как она манит меня. Мы оба не можем освободиться от этого соблазна и вынуждены вечно бороться со своей темной стороной. Но нам по силам справиться с этим, потому что мы не одиноки, — говорил Леарко, смотря ей прямо в глаза. Леарко обладал умением изгонять демонов, и в его присутствии зверь снова прятался.

Но в это утро Дубэ была одна: она не видела Леарко вот уже два дня, и зверь мог затаиться где угодно.

Служанка, открыв окно, прогнала прочь все тени. Чудесный солнечный день наполнил комнату светом.

Затем вошли другие служанки; две из них несли наряд. Новый наряд. Традиция требовала того, чтобы девушка надела платье матери принца, но она вместе с Леарко сожгла его в первую же ночь после своего появления во дворце. Пожелтевшие от времени ажурное шитье и кружево были подхвачены неистовым пламенем, жаждавшим разрушения. Молодые люди сидели обнявшись в том же самом саду, в котором они прежде встречались почти каждый вечер, и глядели на разлетавшиеся из костра искры.

Церемония облачения в одежду была неспешной; длинные волосы Дубэ были уложены в изысканную прическу.

Затем обе служанки, нежно подхватив ее за руки, повели затаившую дыхание девушку к зеркалу. Дубэ шла с закрытыми глазами, со страхом ожидая конца этого сна. Это был самый прекрасный день в ее жизни. А что зверь, неужели он снова выйдет из своего укрытия и вцепится ей в горло? А может, он пойдет с Дубэ до самого алтаря, чтобы затем убить ее?

— Идите же, моя госпожа, не бойтесь… Вы — неотразимы! — сказала одна из служанок.

Дубэ набралась храбрости и открыла глаза.

Перед ней в зеркале стояла девушка, одетая, как будущая королева. Но это — всего лишь девушка, такая же, как и все. Нежный румянец щек, проступивший сквозь плотный слой пудры, смущенное лицо, скрещенные на животе руки. Именно это отражение увидела Дубэ в зеркале. И она нашла его действительно прекрасным. Белое платье, сверкавшая на лбу диадема, окружавшая ее светом, — во всем этом блеске не было места для проклятия. Именно в этот момент Дубэ поняла, что больше никогда не увидит ужасного монстра. Она может жить свободно. Застенчиво улыбнувшись, девушка рукой прикрыла свой рот. Что-то очень детское сквозило в ее улыбке. Дубэ снова стала девочкой, с нетерпением ожидавшей начало лета; она была уверена в том, что первый летний день принесет ей что-то совсем необычное. Это все равно что после продолжительной задержки дыхания набрать воздух полной грудью и продолжить прерванную речь. Она чувствовала в себе легкость: ей удалось наконец освободиться от тяжкого бремени прошлого. А может, она просто встретила человека, который мог разделить эту ношу с ней.

Ее улыбка была такой радостной, что даже служанки, после некоторого смущения, принялись смеяться вместе с ней. Со стороны они были похожи на девушек, только что доверивших друг другу свои тайны.

Дубэ рукой пригладила юбку.

— А теперь пошли, — сказала она, снова приняв серьезный вид.

Дубэ искренне полагала, что после разгрома Гильдии жизнь станет лучше. Освободившись от проклятия, она была уверена, что рядом с Леарко ей станет намного легче. Но вскоре девушка изменила свое мнение.

Самое тяжелое — это снова остаться в одиночестве. Теана и Лонерин продолжили свое дело. Они вложили свою душу и тело в возрождение Всплывшего Мира, с полным правом вступив в ряды Совета Воды. Прихвостни Дохора, обосновавшиеся в прежде подвластных ему землях, подняли головы и принялись сражаться за передел всего, что еще оставалось от былой мечты покойного короля. Междоусобная война длилась целый год, но Дубэ решила остаться в стороне. Она изъявила желание скрыть от всех свою роль в разрушении Гильдии, выдвинув идею о том, что будто бы Сеннар собственной магией вызвал появление ужасного мифологического чудовища, позволившего перевернуть ход сражения. Теана и Лонерин высказались против, а Леарко охотно принял позицию своей возлюбленной.