Институт моих кошмаров. Никаких демонов - Алиса Дорн

– Если я не буду хладнокровен, это ей чем-то поможет?

Рука сомкнулась на осине, готовясь вытащить ее.

– Нет!

– Почему? – отпустив деревяшку, чужак поднялся на ноги. – Если вытащить кол, трансформация начнется в течение минуты. Если не трогать, будет длиться годами. Возможно, я не прав, но первое кажется мне более милосердным.

– Она станет вампиром.

– Я не страдаю предрассудками. Ей, конечно, не понравится, она привязана к своим родным. Но она смирится. Ее не спасти, – в голосе чужака прорезалось сожаление. Все-таки не настолько хладнокровный. – Ты видишь, что с ней стало. Если только у тебя не припрятано в кармане какое-нибудь божественное чудо, а, насколько я помню, целительство никогда не было твоей стезей. Ты предпочитала насылать чуму, а не лечить… – он резко втянул воздух. – Все-таки припрятано. Что, ради всего святого, в ней такого, что ты готова просить о помощи его?

– Тебе какая разница? – огрызнулась женщина.

– Ты сама сказала: это моя девушка.

Дерево расправило корни, стремясь подобраться к его собеседнице. От нее пахло силой. Выпить бы ее…

– Я поклялась Рудольфу, что заберу его детей. Но он взял с меня слово, что я присмотрю за ними, пока они не научатся стоять за себя.

– Тебе не кажется, что ты как-то часто стала раздавать обещания?

Звук удара вознесся к потолку эхом. В воздухе снова разлился запах крови – и серебристой полыни.

– Знай свое место. И не говори о том, чего не понимаешь.

Кровь бодрой капелью закапала, брызгами разбиваясь о корни. Чужая. Полная магии. Не такая сильная, как у той, что ударила, но… Мужчина отряхнул пальцы, орошая ей землю вокруг дерева.

– В таком случае зачем я здесь?

– Тебе подвластна смерть. Ты можешь ее призвать, а можешь удержать достаточно долго.

– Ты с ума сошла, – выдохнул чужак. – Сколько времени тебе нужно?

Он снова опустился на колени. Пальцы нежно прошлись по волосам, прежде чем он схватился за кол, готовясь его вытащить.

– Это будет больно, – предупредил он.

– Я умерла?

Берег реки весь был усеян белыми окатышами – как в прошлую нашу встречу. Устроившись на поваленном дереве у воды, Диана смотрела на течение. Шорты на этот раз заменили джинсы, у ног ее лежал походный рюкзак.

– Почему?

– Потому что иначе мы бы разговаривали в реальном мире.

Богиня хрипло рассмеялась.

– Здесь ты споришь меньше.

– Неправ… – я поспешила умолкнуть. Меньше так меньше. Как скажете. – Если я не мертва…

Я вспомнила разговор. Чудо, значит. Интересно, что я за него буду Диане должна? Моя жизнь и так принадлежит ей. Моя магия – эхо ее силы. Диана скрывала ее, живя среди обычных. Иначе я сразу бы заметила сходство. Только в холме удалось почуять…

– Ничего, – получила я ответ. – Это мой долг.

Тому, другому. Прекрасному и пугающему, пропахшему южной ночью и лавровым листом. Похоже, иногда сталкинг приносит плоды. Или не только сталкинг… Аполлон не был замешан в Игре, но сейчас, оглядываясь назад, я не могла не удивиться: почему вход в холм из того ресторана в Зендлинге оказался открыт? Временный портал должен был схлопнуться после того, как через него прошел Тим. К тому моменту, как мы с Мартином приехали, от него не осталось бы и следа. Но он был. Ждал меня. И я отчетливо помнила запах лавра, на который под воздействием музыки не обратила внимания.

Называйте это паранойей, если хотите. Диана кивнула. Паранойя? Или это было молчаливое «Знаю»? Поднявшись с бревна, она закинула рюкзак на плечо, и отчего-то мне показалось, что это прощание.

– Кем все-таки был Рудольф?

Главный вопрос. Ради него я приехала в Мюнхен. Но он поменял свое значение. Я хотела узнать про свою семью, однако взгляда на нумена хватило, чтобы понять: мне это не надо. У меня уже есть семья. Родители, кузины и кузены, даже не любившая меня тетя Валя… Диз. Никакие тайны прошлого не имеют к ней отношения.

Теперь мне было важно узнать про себя.

– Одним из первых. Кто позвал меня. Кто придумал все это, потому что осознал, что в одиночку ничего не изменит. Кто понял, что ненависть и принуждение никого не спасут.

Не из-за этого ли ему пришлось бежать? Кровавые буки шумели, несмотря на отсутствие ветра. Ди грустно улыбнулась – так вспоминают давно ушедшего друга, – и я впервые обратила внимание, насколько по сравнению с другими богами она была человечна.

– К сожалению, я это поняла позже.

Первое, что я увидела, очнувшись, – белый потолок. Слишком свежий, чтобы находиться в холме. Повернула голову: заваленная книжками, проводами и тюбиками тумбочка, стул с одеждой… Моя комната в «Хантерс». Я рывком села на кровати. Давно я здесь?

Удивительно, но ничего не болело. Даже противоестественно, учитывая последнее, что я помнила. Я оттянула ворот пижамной футболки: там, где должна была зиять дыра от осинового кола, не было ничего, кроме не тронутой солнцем кожи. Как не было и сломанной руки, пробитой насквозь в локте.

Магия.

Нет, больше. Чудо. Так принято называть божественное вмешательство. Лавр и солнечный свет, которыми пропахла моя футболка, прозрачно намекали, кого благодарить.

От двери в ванную раздался смешок, намекавший, что я решила замереть в весьма неоднозначной позе.

– В последнее время я напоминаю себе Гарри Поттера, – пожаловалась я, выпутываясь из футболки. – Что бы я ни делала, к концу книги все равно оказываюсь в больничном крыле.

– Ты прикладываешь к этому все усилия.

Голос Диза звучал спокойно, но напряжение чувствовалось. В линии плеч, в том, как он замер на противоположном конце комнаты.

Он преуменьшал. Это было не просто больно. Это было адски больно, невозможно больно, вся агония до того не могла сравниться с мгновением, когда наконец умираешь. Волею одного-единственного демона растянутым на долгие минуты.

Теперь я понимала, почему смертей не любили. Ладно, кто-то может убить тебя в любой момент. Это… Это было хуже.

Но это спасло меня. Я была собой. Не каким-то чертовым деревом, не вампиром… Наташей. Верно?

Что-то было не так. Привычно потянувшись к Огню, я нашла его. Но пурпур и золото, влажный после дождя мох – они пропали. Я жадно втянула воздух. Я не чувствовала драконьего ихора, не видела притаившейся за левым плечом тени. Не ощущала действия блокатора. Магия осталась, даже чертова гиперсенситивность, однако впервые я не ощущала в ней странной неправильности. Только чистое, живое пламя. Я вытянула вперед запястья. Шрамы остались – пустыми отметинами, воспоминанием. Но отравлявшее кровь золото…

– Ты в порядке?