Последний кольценосец - Кирилл Еськов

– А как там у Ивара, Матун? Как маэстро Хаддами – все развлекает вас своими шуточками?

– Погиб Хаддами, – степенно отвечал тролль. – Царствие небесное, достойный был мужик – никогда и не скажешь, что из умбарцев…

Тут он присмотрелся к физиономии Халаддина и, смущенно переменившись в лице, пробурчал:

– Прошу простить, сэр! Это я не подумавши… А этот ваш гондорец?..

– Тоже погиб.

– Ясно…

В отряде Ивара они пробыли буквально несколько часов; лейтенант все порывался дать им сопровождающих до Ородруина («На равнинах сейчас неспокойно, вастакские разъезды так и шастают»), но сержант только посмеивался: «Слышь, Матун – они меня поведут через пустыню!» Все верно: помогать орокуэну в пустыне – это вроде как учить рыбу плавать, а маленький отряд в их положении куда лучше большого. Так и дошли – вдвоем; с чего начали – тем и кончаем…

Да – время… Халаддин развязал мешок, раздвинул его жесткую ткань с вплетенными в нее серебряными нитями и взял в руки тяжелый хрустальный шар, отыскивая в его бледно-опалесцирующих глубинах служащие для настройки оранжевые искры.

…Здесь, под сводами Амон-Сул, безмерно далекий ородруинский палантир отражался сейчас в виде громадного, футов пяти-шести диаметром, мыльного пузыря. Видно было, как неведомый хозяин вертит кристалл в руках – на поверхности шара то и дело возникали ярко-алые отпечатки огромных ладоней, до того четкие, что можно было различить рисунок папиллярных линий.

– Что происходит?! Гэндальф, объясни! – не выдержал наконец маг в синем плаще.

– Ничего. В том-то и дело – не происходит ничего. – Слова Гэндальфа звучали ровно и совершенно безжизненно. – Мое заклятие не сработало. Почему – я не понимаю.

– Выходит, всему конец?

– Выходит, так.

Наступило молчание; казалось, все вслушиваются, как падают последние песчинки в песочных часах, отсчитывающих время их жизни.

– Ну что, доигрались? – прервал вдруг тишину насмешливый голос, не утративший, впрочем, за эти годы своих чарующих интонаций. – «История меня оправдает…»

– Саруман?!!

Бывший глава Белого Совета, не дожидаясь разрешений и приглашений, шагал уже по залу своей твердою размашистою походкой, и все как-то сразу почувствовали абсолютную неуместность этого словечка – «бывший».

– «Пророчество Вакалабата», верно, Радагаст? – обратился он к магу-лесовику, внимательно разглядывая световые шнуры, разбегающиеся от палантиров; прочих членов Совета он, похоже, вовсе игнорировал. – Ага… этот луч, как я понимаю, ведет к Ородруину?

– Они хотят уничтожить Зеркало… – встрял было чуть оживший Гэндальф.

– Заткнись, – не поворачивая головы, бросил Саруман и указал враз закаменевшим подбородком в сторону вновь померкшего в этот миг «лориенского» луча. – Вон твое Зеркало, любуйся. Демиург сраный…

– Мы можем чем-то помочь тебе, Саруман? – примирительно произнес Радагаст. – Вся наша магия…

– Да, можете – исчезнуть отсюда, и поскорее. А «всю вашу магию» засуньте себе в задницу: вы что, еще не поняли, что человек на Ородруине абсолютно неуязвим для магических воздействий? Я испробую рациональные доводы – вдруг проймет… Ну, чего встали?! – прикрикнул он на растерянно столпившихся у выходных дверей членов Совета. – Кому сказано: убирайтесь отсюда все, к чертовой матери – сейчас тут так рванет, что причиндалы не поймаешь!

И, не обращая более внимания на торопливо выскальзывающих из зала Белых магов, повертел в руках палантир, настраивая его на многостороннюю связь, и негромко позвал:

– Халаддин! Доктор Халаддин, вы меня слышите? Откликнитесь, прошу вас.