Дорога висельников - Наталья Резанова

– Точнее, и на канцлера, и на Трибунал.

– Ни в жизнь не поверю, чтоб де Сальса не оставил в руках нити, за которую его можно потянуть назад.

– Я тоже не поверил. То, что его мать фактически оказалась заложницей, меня не убедило. Ивелин, насколько я о нем слышал, вряд ли является любящим сыном. А к документации Трибунала нет доступа ни у императорского Совета, ни даже у Дороги Висельников. Единственное, что мне удалось выяснить, – Отто-Карл принес церковные обеты и стал облатом[4].

Сигвард присвистнул.

– Это что же, его женитьба…

– Не является законной ни с какой точки зрения.

– На что же он рассчитывал?

– Я тут немного с ним побеседовал… похоже, он надеялся, что найдет предлог не возвращаться в Тримейн. По правде говоря, ему просто некуда возвращаться. Как рассказал мне ваш друг, Ивелины хоть и утратили после опалы Дидима некоторую часть состояния, до начала процесса были людьми отнюдь не бедными, скорее даже наоборот. Правда, Дидим не оставил завещания, но по условиям брачного контракта вдова получала в наследство не только вдовью долю, но и управление всеми доходами с владений Дидимов, независимо от наличия детей в браке. По словам вашего друга, которому удалось видеть копию этого контракта, это в своем роде шедевр казуистики и, несомненно, был составлен в свое время покойным Эберо Ивелином. Но сейчас все их имущество конфисковано церковью. А владения Веллвудов, на которые они рассчитывали, перешли под опеку короны.

«Бедняга Кенельд, – подумал Сигвард, – не миновать ему сызнова судиться, когда подрастет».

– Так что Отто-Карл остался нищ. И виновна отчасти в этом его матушка – если б не вздумалось ей писать донос, не пал бы на Ивелинов взгляд Генриха де Сальсы. Потому Отто вряд ли будет заботить ее судьба. И жить в Тримейне Ивелину не на что, кроме как служа своим господам. Но это его отнюдь не прельщает. И он решил поправить свое положение выгодной женитьбой – ведь в Нессе о его пострижении никто не знает.

– Выгодной? Разве у Мадженты есть состояние?

– Никакого. Она бедней церковной мыши. Только Ивелин об этом не знает. Весьма забавно – эти двое старательно дурачили друг друга, но каждый, прибегая к обману, и в мыслях не допускал, что его также обманывают. Что до Мадженты ди Кабра, то она как раз и служила Теренсу Убальдину в надежде получить приданое.

– Стало быть, Маджента также была двойным агентом? Трибунала и Убальдина?

– Нет, она работала только на адмирала.

– Сайль была иного мнения. – Сигварду не хотелось сейчас упоминать Сайль, но это было необходимо.

– Что думает Сайль, мне известно.

– Вряд ли. – По крайней мере, появился повод передать Воллеру соображения Сайль о судьбе Мадженты.

Воллер, похоже, был удивлен:

– Я не знал, что Кружевница способна на такое проявление благоразумия. Это правда – Маджента донесла на старика Бенара и косвенно является виновницей его смерти. Но более Трибунал не прибегал к ее услугам.

– Стало быть, она не разыскивала здесь Сайль?

– Это очень сомнительно. У меня вообще создалось впечатление, будто дама внушила себе, что это Сайль ее преследует и гоняет по Открытым Землям.

– К чертям ее внушения! Трибунал разыскивает Сайль?

– Нет. Вначале, после смерти отца, за домом, несомненно, присматривали. Но я постарался, чтоб до некоторых людей дошли сведения, будто Сайль уехала на Север, к матери. Если Сайль решит вернуться в Нессу, неприятных вопросов не избежать, но специально ее никто не разыскивает. Особенно теперь, после землетрясения.

– Ладно, мы отвлеклись. – Сигвард сам прервал рассуждения Воллера, ибо они неизбежно подводили к вопросу: «Тогда почему Сайль до сих пор прячется?» А это был дурацкий вопрос. Да и письмо оставалось недочитанным.

«Итак, возникает любопытная ситуация, в которой предательство на предательстве едет и оным же погоняет. Не зря в Святом Писании сказано, что нельзя быть слугою двух господ. Ибо всегда остаются свидетельства, что один из господ был предан в пользу второго. Насколько я понимаю, остались они и в данном случае. Генеральный судья, вероятно, предоставил своему агенту свободу действий, но вряд ли он будет доволен, что этой свободой распорядились подобным образом. Нарушение церковных обетов в таких обстоятельствах есть преступление, а учитывая, что нарушитель и раньше находился под следствием, может рассматриваться как рецидив. Всякий, кто знаком с каноническим правом, понимает, что это значит.

С другой стороны, канцлер, возможно, спокойно отнесся бы к гибели своих солдат, если бы это уравновесила какая-нибудь важная находка или полезные сведения. Но вот то, что в его окружении оказался шпион, сумевший сыграть на его увлечениях, никакая находка не способна искупить.

Таким образом, перед мудрым человеком встает проблема – как с наибольшей пользой употребить эти сведения.

Не беру на себя смелость что-либо советовать, но надлежит помнить, что в качестве временного союзника канцлер может выступить, глава же Трибунала по самой сущности своей никому союзником быть не может.

Что касается прочих дел, то мнение относительно будущего наместника в Открытых Землях склоняется в пользу военного сословия. Имя на данный момент еще не названо, но высказывалось соображение, что это не будет представитель одной из знатных фамилий. Достаточно, если это будет верный его величеству офицер».

– Хотя бы это радует.

– Вы о будущем назначенце? Да, особенно удачно будет, если это окажется один из уже прибывших в Открытые Земли офицеров. Не надо будет сызнова вводить в курс дела.

– Что, Менд тоже прибыл? Что ж, они с Бокехирном – люди с опытом, способны навести порядок. Ведь вы это хотели от меня узнать?

– И это тоже. А также обсудить то, что в письмо, по понятным причинам, не вошло.

– А что, история с мостом вас не волнует?

– Я рад, что с этим покончено. Затея принадлежала Роуэну. Ему и следовало бы спрашивать о судьбе моста. Задача Дороги – добиться, чтоб за ваши труды последовало соответственное вознаграждение. Но сейчас, после землетрясения, возникли определенные трудности… Нет, я о другом. Как по-вашему, кто сейчас из власть имущих способен доставить Открытым Землям наибольшие неприятности? Я не императора имею в виду, – уточнил Воллер.

Сигвард размышлял недолго.

– Адмирал Убальдин.

– Вы полагаете?

– Канцлер тоже протягивал сюда руки, но у адмирала больше возможностей надавить на здешних промышленников. В Карнионе, и не только. Работают-то здесь по большей части каторжники. А частная работорговля разрешена только в Карнионе.

– А рабские рынки контролирует…

– …все тот же Убальдин. Он же у нас главный борец с пиратами, а пленных сбывает на каторжные работы.