Драконье горе - Евгений Малинин

– А девчонку, все-таки решил оставить, сэр рыцарь?..

– А «девчонка» сама решает, как ей поступать! – ответил я чуть насмешливо.

Варгус согласно кивнул и произнес: – Ну что ж, тогда поехали.

Развернув лошадь, он тронулся со двора, и мы последовали за ним. Проводник шагом проехал городок, который обрывался совершенно неожиданно. Просто городские дома кончались, и дальше по обе стороны достаточно широкой дороги утрамбованной, видимо, тяжелыми повозками, тянулась голая каменистая равнина. А совсем недалеко, в двух-трех километрах от города начинались первые горные отроги. И никакой растительности, даже травы – голый серовато-желтый камень!

Когда окраина города, практически, скрылась из виду, из-за огромного валуна показался наш рогатый козлик и немедленно произвел на все повидавшего Варгуса неизгладимое впечатление! Бывалый проводник остановил свою лошадь и потянулся к своему седельному мешку, как я понял, за оружием.

Остановил его сэр Вигурд. Самым доброжелательным тоном, он предупредил:

– Эй, сквот, не вздумай обидеть нашего друга!.. Иначе он может тебя забодать!

Варгус быстро обернулся и растерянно спросил:

– Вы его знаете?!

– Что значит – знаете? – возмутился маркиз, – Я же тебе говорю – это наш друг, и кроме того отважнейший фейри! Его рога одно из самых грозных видов оружия, которые я видел в действии. Если у вас здесь водятся Скальные Топтуны, мастер Барбат мгновенно сведет их численность к нулю!

– Скальные Топтуны? – переспросил проводник, – Нет, я таких пока еще не встречал…

– Ну так благодари за это Демиурга, – посоветовал маркиз, – Мы одного встретили, по пути к вашему городу, и эта встреча нам очень не понравилась!

Осел, не вступая в общий разговор, пристроился в кильватер к моей лошади, и я, опустив забрало, немедленно разглядел на его хребте обоих каргушей.

«Ребята, – мысленно позвал я, – Переселяйтесь ко мне, не трудите холку мастеру Барбату!»

Топс и Фока переглянулись, и мгновение спустя я увидел их на крупе моей кобылы. И тут, получив возможность разглядеть их поближе, я вдруг понял, что оба малыша имеют какой-то, странно помятый, вид.

«Как ночь провели, ребята? – озабоченно поинтересовался я, – Самочувствие как?»

«Как провели, как провели!.. – тут же передразнил меня Фока, – Небось не как некоторые в мягких, теплых постельках!..»

«Не очень хорошо… – подтвердил Топс более спокойным тоном, – Можно даже сказать, плохо провели…»

«И в чем дело?» – продолжал допытываться я.

«Да, понимаешь ли, сэр рыцарь, – начал рассказывать Топс, – Барбат, как обычно, нашел отличную норку, устроились мы, и уже начали было засыпать, как появились какие-то… – Топс замолчал, подыскивая подходяще слово, и его тут же вставил Фока, – Гаденыши!..»

«Гаденыши!.. – без колебаний согласился Топс, – И начали топтаться вокруг нашего убежища. Терпели мы, терпели, и наконец не выдержали…»

«Я не выдержал!..» – снова встрял Фока.

Топс оглянулся на товарища и снова согласился:

«Фока первый не выдержал… Взял и вылез… ругаться… Так на него чуть было не наступили!..»

«Кто?!» – спросил я с большим интересом.

«В том-то и дело, что мы не знаем!.. – воскликнул Фока, – Представляешь, топают так, что камни трясутся и следы размером с большой поднос в землю впечатываются… а никого нет!»

«Может ты просто в темноте не разглядел?..» – высказал я смелое предположение.

«Чего я не разглядел?! – тут же обиделся Фока, – Я, между прочим, в любой темноте, как вуглин-фу вижу! Если я говорю, что никого не было, значит никого не было!!»

С минуту мы помолчали, а потом я огорченно пробормотал:

«Жалко, что на Фоку не наступили…»

«Почему?!» – в один голос спросили оба каргуша, только вопрос Фоки звучал до крайности возмущенно, а вопрос Топса был наполнен профессионально-научным интересом.

«Ну, если бы на него наступили, мы бы точно знали, что вокруг вашего убежища действительно кто-то бродил, а так…»

«Что – так?! Что – так?! – снова возмутился оранжевоголовый малыш, – Так у тебя остаются серьезные сомнения?! Тебя в моей правоте может убедить только мое раздавленное насмерть тело?!»

«Нет, – со всей серьезностью заверил я обиженного каргуша, – Твое раздавленное насмерть тело весьма меня огорчило бы. Но теперь я могу предположить, что ночью у вас обоих просто были зрительно-осязательно-слуховые галлюцинции…»

«Чего у нас было!!!» – завопили на этот раз оба каргуша.

Объяснить «чего у них было» я не успел – от разговора с ними меня отвлек голос нашего проводника:

– Вот отсюда начинаются настоящие горы!..

Я поднял забрало и огляделся. Дорога действительно подошла к первым настоящим скалам и от того места, где мы находились, резко поворачивала влево, вдоль скального массива, вырастающего из каменистой равнины и стеной уходящего вверх.

– Здесь дорога к побережью сворачивает, – он указал влево, – А нам – сюда!..

И проводник свернул вправо, на узкую тропу, прихотливо змеившуюся между огромными скальными обломками и скрывающуюся в темной расщелине. Через несколько минут мы, выстроившись гуськом, въехали в темный, сырой провал, в который, похоже, никогда не заглядывало солнце. Маленькая лошадка Вагруса бодро перебирала ногами, пробираясь между камнями, то тому намеку на тропу, который еще оставался, а вот наши лошади, особенно моя, явно занервничали. Зато ослик-баггейн, пристроившийся в хвосте нашего отряда, вел себя вполне уверенно и каким-то странным утробным ворчанием успокаивал лошадей.

В полном молчании мы продвигались вверх по ущелью, действительно – вверх, потому что каменистая почва быстро повышалась, вселяя в нас надежду на скорый выход к солнцу. По этой щели мы проехали не меньше километра, и тут я неожиданно заметил, что впереди… тупик! Не далее, чем в пятидесяти метрах он нас вертикально вверх уходила темная гранитная стена, отблескивающая слюдяным сколом. Проводник, между тем, продолжал двигаться вперед, словно не замечая преграждающей дорогу стены. Я хотел было окликнуть его и указать на наше «безвыходное» положение, но решил посмотреть, как он сам будет выпутываться из него.

Выпутываться ему не пришлось, оказалось, что никакого тупика не было, просто в темноте я не рассмотрел, что вправо вдоль стены, вроде бы преграждающей нам путь, уходила гранитная осыпь. Она, правда, была еще круче, чем предыдущая тропа, но вполне проходима для лошадей. Однако, Вагрус соскочил на землю и повел свою лошадку в поводу. Мы с сэром Вигурдом последовали его примеру, и снова я понял, что проводник поступил совершенно правильно – осыпь состояла из странных некрупных обломков с необыкновенно острыми краями. Создавалось впечатление, что эти осколки были результатом… подрывных работ.