Университет некромагии. Отдам покровителя в добрые руки - Галина Львовна Романова

— Не пущу! Не проси и не умоляй! — Матушка Кромби стояла в дверях, скрестив руки на груди. — Совсем совесть потеряли! Человек только-только со смертного одра…

— Пожалуйста!

Вальтер был готов встать на колени, но главврач медцентра и заодно старшая преподавательница факультета Целительства матушка Кромби готова была стоять насмерть. Тем более перед каким-то некромантом. Несмотря на то, что некроманты и целители, как поговаривали некоторые, одного поля ягоды (одни, мол, в могилу кладут, другие из нее вынимают!), да и бывало, когда сами некроманты лечили людей, — все равно представители этих двух профессий часто друг друга недолюбливали. И именно сейчас это противостояние вспыхнуло с новой силой.

Несколько часов назад в медцентр срочным порядком доставили пострадавшую студентку. Поднятая с постели матушка Кромби вместе с двумя помощницами не отходили от нее все это время. И все это время однокурсник девушки торчал у порога, не желая уходить. А теперь вот рвался увидеть ее хоть одним глазком.

— Нет. Не проси. — Целительница смотрела поверх его головы, гордая, как памятник отцу-основателю города. — А если будешь настаивать, устрою в соседнюю палату. С тяжкими телесными повреждениями. И заниматься тобой будет доктор Шварц, а не я. А он простой лекарь. Тогда точно не скоро увидитесь!

За спиной послышались поднимающиеся по лестнице шаги.

— Матушка Кромби, я настоятельно рекомендую вам внять просьбе молодого человека!

Вальтер стремительно обернулся. Декан факультета некромагии мэтр Виктор Вагнер-младший стоял в двух шагах от него. Мужчина повел носом, принюхиваясь, и потянулся к карману за флаконом с эликсиром. Пропитал очередной порцией снадобья носовой платок и поднес его к лицу.

— Вы один? — поинтересовался он. — А где… кот?

— В моей комнате. Я… мы нашли с ним общий язык.

— Это заметно! — Виктор указал на несколько рыжих шерстинок, которые пристали к рубашке студента. От нее ощутимо несло кошатиной.

Вальтер покраснел, вспомнив, как еще несколько часов назад судорожно тискал кота, пряча у него в шерсти недостойные мужчины слезы. И как Левиафан, яростно мурлыча, вылизывал ему нос и щеки шершавым языком.

— Я почему-то был уверен, что найду вас здесь, студиозус фон Майнц, — сказал декан. — Вы знаете, который час?

— Об этом и я твержу ему уже несколько минут, — заявила матушка Кромби. — Весь зеленый, краше в землю кладут… то есть… прямо вылитый ваш клиент. Хоть бы на минутку глаза сомкнул. Пусть не у себя, так в ординаторской кровать есть. Нет, тут торчит как приклеенный.

— Я хотел увидеть Лилию, — сказал Вальтер.

— Забавно, но я тоже. Как ее самочувствие? — поинтересовался декан.

— Удовлетворительно, — уже спокойнее произнесла целительница. — Потеряла много крови, заработала переохлаждение, обезвоживание, нервное потрясение, легкое сотрясение мозга… ну, про остальное я молчу. Тут для организма последствий мало. Если только… — Она выразительно покрутила пальцем у виска, заставив обоих мужчин ахнуть:

— Что, все настолько серьезно?

— Трудно сказать наверняка. Она была мертва почти четыре минуты. Ей повезло, что она вообще очнулась. Самое большее, что ей грозит, — это провалы в памяти.

— То есть учиться ей дальше будет сложно? — уточнил Виктор Вагнер.

— Да.

— Мне все равно, — тут же заявил Вальтер.

— Не о вас речь, молодой человек!

— Как раз обо мне! Лилия… мне все равно, что с ней и какой она станет! Вы же целительница, вы знаете, как ей помочь! Но если вы помочь не сможете, я, — он прикусил губу, собираясь с силами, — я готов взять на себя заботу о ней! До конца своих дней, в горе и радости, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас…