Голоса - Урсула Ле Гуин

Лорд-Хранитель сидел на веранде в задней части дома и беседовал с Дезаком. Дезак уроженцем Ансула не был; родился он в Сундрамане и служил в сундраманской армии. Книг он к нам в дом никогда не приносил и никогда о них не говорил. Держался он очень прямо, говорил резко, отрывисто, а улыбался очень редко. Мне почему-то казалось, что ему довелось испытать в жизни немало горя. Отношения у них с Лордом-Хранителем сложились весьма дружеские и очень уважительные. Разговаривали они всегда подолгу, но только наедине. Когда я влетела на галерею, оба посмотрели на меня сурово, тут же умолкли и молчали все то время, пока я шла к тому большому солнечному пятну у последнего окна, где они сидели. В задней части Талваманда, самой старой, сложенной из камня и примыкающей непосредственно к скале, возвышающейся над домом, всегда холодно, а дров, чтобы отапливать все помещения, у нас не хватало. Вот они и устроились на солнышке.

Я вежливо поздоровалась. Лорд-Хранитель вопросительно поднял брови, ожидая, что я объясню, зачем их побеспокоила.

— Там путешественники с дальнего севера… Им конюшня нужна, чтобы лошадей поставить. Он — сказитель, а она… — Я запнулась. — У нее есть лев. Точнее, львица. Я сказала ей, что спрошу, можно ли им оставить здесь своих лошадей. — Говоря это, я чувствовала себя персонажем одной истории о правителях Манвы, в которой слуга передает просьбу благородного и уважаемого гостя своему не менее благородному и уважаемому хозяину.

— Циркачи, — презрительно обронил Дезак. — Кочевники!

Я мгновенно пришла в ярость и сердито возразила:

— Ничего подобного!

Брови Лорда-Хранителя опустились и сошлись на переносице: я вела себя грубо.

— Ее имя — Грай Барре из Роддманта; она из Верхних Земель.

— И где же эти Верхние Земли находятся? — насмешливо спросил Дезак. Он обращался со мной как с ребенком!

— Далеко на севере, — сдержанно ответила я. А Лорд-Хранитель сказал:

— Пожалуйста, продолжай, Мемер. — Именно так он всегда просил меня продолжить перевод аританского текста или что-то ему пояснить. Он любил, когда я все делала по порядку, со смыслом. И теперь я тоже постаралась все изложить по порядку.

— Муж Грай, сказитель, прибыл сюда, чтобы выступать на площади Портового рынка. Поэтому они там и оказались. А ее лев испугал лошадь какого-то альда. И я эту лошадь поймала. А Грай ее потом успокоила. А когда я уже шла домой, я снова их встретила. Грай ехала на повозке и предложила меня подвезти. Она искала, где можно оставить лошадей. Между прочим, этот лев так и сидит в фургоне. А лошадей Гудит сейчас как раз поит.

И только в эту минуту, упомянув о том, что Грай подвезла меня до дому, я поняла, что моя рыночная корзина с десятифунтовой рыбиной, сыром и овощами по-прежнему тяжело оттягивает мне руку.

Некоторое время все молчали. Затем Лорд-Хранитель спросил:

— Значит, ты предложила ей воспользоваться нашей конюшней?

— Я сказала, что сперва должна спросить.

— А ты не могла бы попросить ее зайти ко мне?

— Хорошо, — сказала я и поспешила удалиться. Корзину свою я быстренько поставила в холодную кладовую — Иста и девушки все еще шили в рабочей комнате — и побежала назад, к конюшне.

Грай и Гудит беседовали о собаках; то есть говорил, в основном Гудит, он рассказывал ей об огромных гончих псах Галваманда, которые в былые времена бегали быстрее лошадей и охраняли дом и дворы.