Все демоны. Pandemonium - Олег Угрюмов

— Думгар, я хотел бы поговорить с тобой относительно шпалер в моей спальне.

— Сир, — решительно отвечал великолепный домоправитель, — шпалеры, безусловно, важны. Но, с позволения вашего высочества, шпалеры подождут. Лучше обсудим ваш наряд. Я позволил себе заказать для завтрашнего знаменательного дня традиционную черную мантию, расшитую жемчугами, бриллиантами и кровавыми лалами; что же до головного убора, то, полагаю, вполне приличествует случаю малая герцогская корона с оторочкой из меха сфинкса. К этому ансамблю я рекомендовал бы строгий черный полированный скипетр и черно-красные сапоги из драконьей кожи. Простота и величие — так бы я охарактеризовал найденный образ. Или у вас есть иные пожелания?

— У меня? — уточнил Зелг, не веря своим ушам. — Ты уверен, что у меня должны быть пожелания?

— Вполне вероятно, мессир, — склонил голову голем.

В самые отчаянные минуты своей жизни молодой некромант не чуждался горькой иронии и становился невыносимо язвительным.

— Может, добавим несколько экстравагантных деталей? — спросил он, с содроганием припоминая, как выглядят малая герцогская корона и тот самый строгий скипетр.

Голем задумался.

— В этом есть рациональное зерно, милорд, — наконец признал он. — Сколько можно идти на поводу у демонов? Вы правы: пора наконец нам самим стать законодателями моды. Пожалуй, я предложу вам надеть накладные крылья из той же черно-красной драконьей чешуи с золотыми когтями. Сего драка лично обезглавил ваш славный предок Люкумболь Саласан да Кассар, о чем вы уже, несомненно, прочитали в семейных хрониках — том второй, со страницы тысяча триста семьдесят шестой по тысяча пятьсот девяносто четвертую. Полагаю, в накладных крыльях вы будете особенно внушительно смотреться на фоне судьи Бедерхема.

В скобках заметим, что небрежное упоминание о демонах не слишком взбодрило несчастного герцога.

Зелг заблеял. Его не спросили зачем, а так бы он пояснил, что это такой легкий смешок, которым гордый и отважный человек встречает смертельную опасность.

— Я как раз и хотел спросить, — некстати вставил Юлейн, — можно ли мне хоть глазочком взглянуть завтра на Суд? Я понимаю, что обычных людей туда не пускают, но формально я тоже имею право присутствовать, ибо мы с тобой кровные родственники. Я еще никогда не видел живого демона.

— Малоприятное зрелище, ваше величество, — заметил Думгар.

Если бы некое медицинское светило заботливо спросило сейчас герцога, что он ощущает, ему бы хватило симптомов на десяток серьезных болезней, известных науке, и парочку еще не известных. Так что оное светило имело неплохой шанс защитить диссертацию. Потому что Зелг отвечал бы подробно, обстоятельно и ничего не утаивая.

Собственно, он и открыл рот, дабы рассказать все, что думает, — честно, откровенно, без купюр. Признаться, наконец, что и ему известны отдельные просторечные, зато короткие и энергичные выражения.

Однако речи не получилось.

На террасе появилась очаровательная компания, состоящая из взволнованной мумии герцогского дедули, сосредоточенного и собранного доктора Дотта с полным набором сильнодействующих средств в черном саквояжике, а также жизнерадостного минотавра — единственного, чью душу не терзали тревожные предчувствия.

Такангор раскланялся со всеми присутствующими и, радостно потирая руки, устроился за столом.

Многоног-распорядитель бросился к нему, розовея от радости. Он, как и все до единого повара, находившиеся у него в подчинении, обожал достойного минотавра за то, что никакие события, печали и разочарования не лишали его аппетита. А что может быть приятнее для того, кто всю душу вложил в трапезу, как не полное, до последней крошки, поглощение оной! Гвалтезий преклонялся перед Такангором и почитал его, как древнее божество; ибо только древние божества, в его представлении, могли с такой ошеломляющей легкостью съедать обед, приготовленный на двадцать среднестатистических персон, и с надеждой осведомляться о добавке.

Повар мыслит порциями.

Эмиль Кроткий

Зелг окинул тоскующим взглядом пышущего жизнью и весельем минотавра и снова заблеял.

Узандаф Ламальва да Кассар подошел поближе и вгляделся в бледное лицо правнука.

— Ты уже знаешь? — спросил он осторожно.

Черный кожаный халат подплыл поближе, приготовившись оказывать первую помощь.

— Это все жабы, — бессвязно забормотал Зелг, — розовые жабы. Теперь я понимаю.

— При чем тут жабы? — изумилась мумия. — Нет, жабы в данном случае совершенно ни при чем. Это ты перепутал с историей о том, как боги Жаниваша создали неистребимую жабу Юцапфу и науськали ее на армию твоего достойного предка Барбеллы да Кассара, которая случайно проходила мимо и ненадолго задержалась в Жаниваше, прельщенная очаровательными пейзажами и сладострастными девами этой цветущей страны… Словом, вот когда Барбелла убил эту самую Юцапфу, тогда нас прокляли из-за жабы. Но она вовсе не была розовой. Чушь! Не верь тому, кто тебе сказал такую глупость. Юцапфа была цвета расплавленного золота, с тремя синими сверкающими глазками и липким ядовитым язычком — просто прелесть что такое. Можешь сам убедиться: из нее потом набили чучело, прибили к подставке и покрыли лаком. Она у нас где-то в подвале стоит, среди прочих чучел поверженных врагов; совсем не выцвела — это потому, что не пожалели отменного лака. Умели раньше делать, — ностальгически добавил он.

Молодой некромант, впервые услышавший о том, что является владельцем коллекции «мечта таксидермиста», бессильно откинулся на спинку кресла, и доктор Дотт несколько раз помахал рукавом халата, обвевая беднягу.

— Фусикряка сегодня определенно удалась, — заметил Такангор по существу дела. — Можно добавки?

Гвалтезий трепетно вздохнул и пододвинул своему кумиру центральное блюдо.

Король Юлейн, все это время пребывавший в глубокой задумчивости, внезапно вступил в беседу на стороне своего кузена.

— Нет, — сказал он, проявляя недюжинную сообразительность, — розовые жабы очень даже при чем. Полагаю, мы все сейчас услышим неожиданное и в чем-то ошеломляющее известие. Интуиция — у меня прекрасно развита интуиция с тех пор, как я обзавелся женой и тещей, — заметил он для ясности, — подсказывает мне, что кузен Зелг не знает о предстоящем завтра мероприятии, которое, как мне всегда докладывали, имеет огромное значение для мира и покоя в нашей стране. Полагаю, он ошеломлен и растерян.

— Полагаю, — проскрипел Узандаф, уставившись трагическим взглядом на дневное светило. Оно упрямо карабкалось вверх по небосклону, с каждой минутой приближая час полудня, и тянуть дальше было совершенно невозможно. — А вот если бы кто-то внимательно изучал семейные хроники и зубрил заклятия, то сейчас не лежал бы за столом с лицом дракона, который наклонился похлебать водички и получил под хвост заряд из магической приспособы. Например, я в твоем возрасте…

— Тоже не отличались особым прилежанием, ваша светлость, — заметил честный голем.