Зеркало любви - Галина Гончарова

– А если честно? Малечка?

Матильда вздохнула. И решила выложить свою мечту, ладно уж.

– Я неоригинальна. Как и все женщины – дом, семья, дети, любимое дело. Самореализация.

– В детях?

Малена покачала головой:

– Нет. Те, кто пытается реализовать свои мечты в детях, – на самом деле очень несчастны. Им силы не хватило или смелости, вот они и гнут малышню под себя, пока могут. И не думают, что пружину можно давить до определенного предела. А потом она тебе так по лбу даст… Мне достаточно будет, если у меня будет любящая и любимая семья, если я смогу положиться на своих родных и близких в любой ситуации. А уж кем они станут… да хоть бы и дворниками. У всех свое счастье.

– Хм-м… а самореализация?

– А смеяться не будешь?

– Обещаю.

– Я поступила на документоведа. Я канцелярская крыса, я это знаю, но мне нравится возиться с бумагами. А еще мне нравятся интерьеры. Придумывать, обставлять, планировать квартиры и дома. Мне это интересно, это приносит удовольствие, и я бы хотела этим заниматься. Но это потом. Закончу институт, устроюсь на работу и потихоньку начну создавать свой сайт, свое дело…

– А почему не сейчас? Почему ты вообще не пошла на дизайн? Есть ведь факультеты?

– Есть. Но бесплатных мест там точно нет. Я бы не прошла. А еще… на мне ведь таблички не висит: «Я талант». Не думаю, что после окончания факультета мне бы предложили контракт на дизайн дворца миллиардера, а кушать-то хочется всегда.

– Поэтому ты решила двигаться постепенно.

– Ага, с перерывами на трехразовое питание, – утвердительно кивнула Малена. – Если талант есть, он себя обязательно проявит. А если нет, учись, не учись…

Давид фыркнул, но спорить с этим тезисом было сложно. Сам-то от зари до зари не вкалывал…

– А у тебя есть мечта?

Давид бросил взгляд на подругу, но ответить соизволил:

– Да.

– Какая?

– Мне хочется встать в один ряд с Гуннаром Асплундом, Фрэнком Ллойдом Райтом, Григорием Морозовым, Оскаром Нимейером^[4].

– Я всегда мечтала посетить его собор, – оживилась Матильда. – Даже если внутрь не пустят, хоть рядом постоять…

Давид удивленно покосился, потом вспомнил про бабушку Матильды и кивнул.

– Ты знаешь, что он за собор получил Притцкеровскую премию?^[5]

– Тебе ее тоже хочется получить?

– И желательно первому, среди русских!

И разговор ушел в дебри архитектуры. Хотя оба собеседника чувствовали там себя вполне уютно. Матильда привыкла спорить с бабушкой, а Давид впервые делился своими планами с кем-то понимающим.

Вот ведь беда…

Друзья-то есть, но не архитекторы. Девушки? Это если кто себя вконец не уважает. Тогда можно купиться на широко распахнутые глаза и страстный шепот: «Милый, ты та-акой умный…»

Умный. Потому и не слушал подобных дур.

Но девушка, которая знает, кто такой Ле Корбюзье? Не путает стили архитектуры и рассуждает о них со знанием дела? Отличает модернизм от функционализма? И ей действительно интересно?

Это в практике Давида было впервые.

* * *

Торгово-развлекательный центр был громаден и внушающ. Матильда фыркнула и передала управление Малене.

Герцогесса ходила – и обмирала от восторга. А Давид получал удовольствие от ее вида.

В океанариуме они пробыли часа три, как бы не больше. Малена не могла оторваться от рыбешек. Ушли они, только когда стали кормить акул. Хищницы герцогессе не понравились – Лорену напомнили.

И Малена с Давидом устроились перекусить в маленьком итальянском ресторанчике.

Кофе там был замечательный. А пирог с вишней и взбитыми сливками выше всяких похвал. Малена наслаждалась каждым глотком, искренне сожалея, что в Аллодии не растет кофе. И не ждала подвоха, как вдруг…

– Додик, здорово! И вы здесь?

«Ах ты…!!!»

Выражалась Матильда очень экспрессивно и образно, но так как ее не слышал никто, кроме Малены, то и в анналы истории ее фраза не попала.

Малена едва удержала лицо.

Все было так хорошо, так спокойно, так уютно, и вдруг…

Мало ей Антона! Так тут еще Юлия и Диана! Обе очаровательны, накрашены, уложены у модных куаферов, обе уверенно стоят на таких шпильках, что Эйфелева башня от зависти плачет. Юлия в вишневом, Диана в интенсивно-зеленом – глаза разбегаются. Вырезы, мини, стразы в стратегических местах, все, что не в вырезе, то в облипочку.

Антон смотрелся рядом с ними вполне достойно. Этакий мощный, брутальный самэц…

«Малечка, это подстава! Давай мы его пришибем?»

Малена только вздохнула. Она бы и не против, очень хотелось. Но… Прямо здесь? А куда труп прятать?

– А мы тут приехали на шопинг, смотрим, вы сидите…

«На жопинг, – огрызнулась Матильда, по-прежнему не слышимая никем. – Чтобы тут случайно столкнуться? С таким везением надо в Лас-Вегас ехать, казино обдирать! Врет, как падла!»

Кажется, Давид думал то же самое. Но вслух ничего не сказал. Встал, пожал другу руку.

Девушки сами скользнули за стол и затрещали как две сороки-маньячки.

В «…» скидка пятьдесят процентов, в «…» сорок три, если у тебя есть карточка, а в «…» аж семьдесят пять! И Антоша такая лапа, такая прелесть, такое чудо… они уже так нашопились, так нашопились, покупки в багажник не влезают, пришлось на заднее сиденье складывать. А вы тоже на шопинг?

Малена смотрела на Давида с искренним сочувствием. Так хорошо день начинался…

Давид скрипнул зубами.

– Мы не на шопинг. Мы просто развлекаться.

Кажется, в глазах девушек это было одно и то же. И цепочка прослеживалась нехитрая.

Малена ничего не купила – Давиду жалко на нее денег – Давиду она не интересна – ее можно кем-то заменить – в атаку!!!

И девушки перешли в атаку. Диана подвинулась поближе к Давиду и защебетала о марке мужского белья, она вот тут рядом видела, может быть, господин Асатиани тоже заинтересуется…

«Ага. Демонстрацией женского белья. Только свистни – и покажет все», – мрачно съязвила Матильда. Малена встала из-за стола.

– Простите, я вас оставлю на минуту, пойду руки помою.

Развернулась и направилась к туалету. И не видела, как Давид проводил ее тоскливым взглядом. Контраст между нормальной девушкой, пусть и чуточку средневековой, и силиконовыми самками двадцать первого века был разителен и беспощаден.