Фабр. Королева жуков - Майя Г. Леонард

Бакстер заполз за ворот зелёного джемпера Даркуса, Ньютон скрылся в пушистых белых волосах Бертольда, а Марвин повис на косичке Вирджинии, словно бусина.

– Пошли!

Вирджиния громко постучала в дверь и вытолкнула вперёд Бертольда. Они заранее так договорились, потому что Бертольд самый примерный на вид и самый нестрашный.

Они ждали долго, но дверь никто не открывал.

– Постучать ещё? – шёпотом спросила Вирджиния.

Но тут раздался щелчок, и дверь чуть-чуть приоткрылась. В щёлочку выглянули глаз, нос и несколько седых кудряшек. Глаз моргнул.

– Да? Кто там?

Вирджиния ткнула Бертольда в спину.

– Здравствуйте, миссис Крипс! Извините за беспокойство, – вежливо начал он. – Меня зовут Бертольд, а это – Вирджиния и Даркус. Мы понимаем, что ведём себя ужасно навязчиво, но скажите, пожалуйста, можно с вами поговорить о Спенсере?

Дверь открылась пошире. Миссис Крипс была миниатюрная, худая, словно усохшая, и сгорбленная не по годам. На ней было чёрное платье, а седые кудряшки торчали во все стороны, как будто их давно не расчёсывали, но лицо было доброе, и, судя по морщинкам у глаз, когда-то давно миссис Крипс часто улыбалась.

Пока Бертольд говорил, брови у неё поднимались всё выше. Бертольд, запинаясь, объяснил, что они – сыщики, что наткнулись в библиотеке на статью о Спенсере, у них сложилось впечатление, что полиция толком не расследовала это дело и – с разрешения миссис Крипс – они хотели бы провести собственное расследование.

– Конечно, если вы не хотите об этом говорить, мы поймём, – добавил Бертольд, быстро-быстро мигая.

– Понимаете, – вступила в разговор Вирджиния, – мы думаем, что ваш сын Спенсер, возможно, ещё жив.

Лицо миссис Крипс просветлело. Она распахнула дверь настежь.

– Вы не представляете, как долго я ждала, когда кто-нибудь скажет эти слова! Входите, входите, молодые люди!

Из квадратной прихожей ребята попали в довольно-таки обшарпанную гостиную. Дальше виднелась кухня в бежевых тонах, пол выстлан пробковой плиткой. В гостиной вдоль всей левой стены тянулась узкая полка – над стареньким электрокамином она ступенькой поднималась выше, а по другую сторону снова опускалась, превращаясь в верхушку книжного шкафа. Полка была вся уставлена фотографиями в рамках. Фотографии стояли также и на столике возле двух кресел, между которыми лежал на полу круглый потёртый ковёр. И на всех фотографиях был Спенсер. Спенсер строит за́мок из песка, Спенсер в школе, Спенсер на велосипеде. На одном снимке Спенсер, счастливый карапуз с улыбкой до ушей, держится за руку матери. Миссис Крипс, такая молодая, весёлая, очень симпатичная, тоже улыбается. Платье в цветочек, непослушные кудри карамельного цвета аккуратно заколоты, и только одна непокорная прядка выбилась из причёски и развевается на ветру.

Стоя перед этими снимками в полутёмной комнате, Даркус всей душой почувствовал, как миссис Крипс тоскует о своём дорогом сыне. Вдруг навалилась всей тяжестью его собственная тоска по маме. Даркус не удержался на ногах и плюхнулся в кресло.

– Смотри! – Вирджиния толкнула его локтем, показывая на фотографию на стене, над камином.

Тощий подросток Спенсер в белом лабораторном халате, сунув руки в карманы, восхищённо рассматривает сквозь очки сидящего у него на плече огромного навозного жука.

Даркус ахнул.

Миссис Крипс возилась на кухне, хлопая дверцами шкафчиков. Она налила воды в чайник, поставила на стол фарфоровые чашки.

– Где-то у меня тут было печенье…

– Не беспокойтесь, пожалуйста, – сказал вошедший в кухню Бертольд. – Мы и без печенья обойдёмся.

– Нет-нет, я настаиваю! Не каждый день ко мне приходят гости, которые хотят поговорить о Спенсере.

Когда чайник закипел, Бертольд взял его и налил кипяток в заварочный чайник.

– Поверьте, мы правда не хотим слишком вас беспокоить.

– Что вы, какое беспокойство! – откликнулась миссис Крипс, роясь в шкафчике. – Мой Спенсер очень любит макать печенье в чай. А, вот! – Она выпрямилась, держа в руке пачку печенья. – Так и знала, что оно у меня есть!

– Давайте, я отнесу, – любезно предложил Бертольд, когда она расставила чашки на пёстром подносике.

В гостиной миссис Крипс придвинула к креслам столик.

– Ставь сюда… Бертольд, правильно? Спасибо!

Хозяйка уселась напротив Даркуса, счастливо вздыхая.

– Уже и не вспомню, когда я в прошлый раз с кем-нибудь разговаривала, кроме почтальона. Ну что ж, говорите, что вы хотели узнать про моего Спенсера?

– Миссис Крипс, я прочитала в газете… – Вирджиния запнулась.

А Даркус со страхом подумал: что она может сейчас ляпнуть?

– Что вы считаете, что Спенсер… Ну, что он, может быть, на самом деле не утонул.

– Конечно, Спенсер никак не мог утонуть! – уверенно ответила миссис Крипс. – Он хорошо плавал, а канал совсем неглубокий.

– А как же обувь и часы? – поинтересовалась Вирджиния.

– Пф! – Миссис Крипс поморщилась, как будто от плохого запаха. – Не знаю, зачем об этом вообще написали в газетах. Полная чушь!

– А как вы думаете, что на самом деле с ним случилось? – спросил Даркус.

– Я знаю только, что Спенсер однажды не пришёл домой после работы, – ответила миссис Крипс. – Ботинки и часы были не его. Может, хозяин тех ботинок и утонул, бедняга. Обувь была одиннадцатого размера, а у моего Спенсера – девятый. Спенсер носит дешёвые кроссовки, а тут – шикарные стильные ботинки. Я об этом сказала полицейским, но разве они станут слушать?

– Не-а, – ответил Даркус. – Наверняка ничего не стали расследовать.

– Я уверена, что Спенсера похитили, – сказала миссис Крипс.

– Почему вы уверены? – спросил Бертольд.

– А как ещё объяснить? Мой Спенсер – весёлый, счастливый мальчик и любящий сын, он бы ни за что не стал так меня пугать! Его где-то держат силой, и он не может мне позвонить. Похитили его, и всё тут.

– А у вас есть какие-нибудь предположения, кто это сделал? – Вирджиния подалась вперёд. – И зачем?

Даркус невольно перевёл взгляд на фотографию Спенсера с навозным жуком, со страхом думая о том, что знает ответ.

– В тот день, когда Спенсер пропал, ещё до того, как явились полицейские, сюда пришла какая-то женщина и забрала Шустрика.

– Шустрика?

Миссис Крипс показала на фотографию на столике.

– У Спенсера был ручной жук-навозник, он его звал Шустриком.

Бертольд покосился на Даркуса, а тот – на Вирджинию. Она кивнула в ответ на их безмолвный вопрос.

– У той женщины была трость и большие тёмные очки? – спросила Вирджиния.