Край чёрных магнолий - Ольга Вешнева

– Секретные приемы – хорошо. Они могут сгодиться от приставаний Лешки… Вот с Марьей Ильиничной классно работать. Есть чему поучиться. А в Лешкину смену – просто караул. Лешка почти ничего не знает, как будто в институте не учился. Все время приходится ему подсказывать. Чуть что, шепчет: “Выручай, Надюха. Тону”. И я выручаю. Мне больных жалко, а не дурака этого. Тут еще недавно стал ко мне подкатывать...

Надя беспокойно потерла пальцы, углубившись в неприятные воспоминания.

– И чего его держат... – я заразилась ее возмущением. – Счастье, что он терапевт, а не хирург. Хотя… от вовремя поставленного правильного диагноза тоже порой зависит человеческая жизнь.

– Я же говорю, многие врачи уволились, – Надя закусила нижнюю губу. – Работать некому. Вот и держат болвана… Не может Марья Ильинична работать без выходных. Она уже старенькая.

– Так что насчет делового предложения?

– Я подумаю…

– Ты живешь в лесу? – я решила сменить тему разговора.

Мы все глубже уходили в лес по узкой заросшей тропинке.

– Да. Я живу в бабушкиной избушке, а квартиру сдаю молодой семье. В лесу хорошо. Тихо, пахнет хвоей. Лучшее место для упражнения в заклинаниях, – Надя вкатила велосипед на горку из массивных корней.

Прежде, чем девушка споткнулась бы о корягу, я придержала ее на руку.

– Спасибо, – Надя приветливо улыбнулась. – Светлой ночью по дорожке хорошо идти, а как месяц закроют тучи, не видно ни зги.

– У меня ночное зрение. Со мной не заблудишься.

– В тебе течет кровь вампира, – Надя взглянула на меня с опаской.

– Не люблю об этом вспоминать, – нервно скрестив руки, я на миг отвернулась.

Оставшуюся часть недолгого пути мы прошли молча.

***

Дом бабушки-знахарки был настоящей избушкой на курьих ножках. Широкие дубовые пни заменяли фундамент срубу из необтесанных сосновых бревен, они поднимали разлапистые бугристые корни из топкой низины. В стороне от дома стояла трансформаторная будка с домашней электростанцией.

– Посмотрим фей, – предложила Надя. – У них здесь улей в старом дупле.

Я согласилась. Мы пробрались по скользким доскам к огромному дубу. Из широкого дупла струился мягкий желтоватый свет. Я затаила дыхание.

– Не понимаю, – удивленно прошептала Надя, – ночью они всегда резвились, порхали. Может, тебя испугались? Феи и гномы очень осторожны. Ко мне они давно привыкли. Я угощаю их вареньем и фруктами.

– Если я поставлю на свое крыльцо блюдце с вареньем, они прилетят?

– Должны. Феи любят варенье и мед. Попробуй для начала приманить их медом. А маленьких гномиков-лесовичков привлекают блестящие вещи. Лесовички, как сороки, воруют красивую мелочь.

По узкой и скрипучей деревянной лестнице мы поднялись в дом. В углу у двери я заметила огромную темно-серую ступу и бесстрашно уселась на нее:

– Дашь прокатиться?

– Ступа не летает, – Надя повесила корзинку с колокольчиками на железный крючок между связками мяты, обернула нож рогожей и положила его на полку. – Бабушке удавалось на ней добираться до гастронома и обратно, а у меня она и в воздух не поднимется, – она включила электрическую плиту и перекинула оладьи из тарелки в чугунную сковороду. – Садись на лавку. В избе нет стульев. Я мигом разогрею.

Вслед за сковородой на плиту опустились эмалированный чайник и металлическая кастрюля с шипучим зельем.

Сидя на жесткой скамье за дубовым столом, я изучала скудный интерьер избушки. За глиняной печкой теснились разнокалиберные ступки, закопченные горшки и котелки. В старинном буфете хранилась обычная посуда. У окна на табуретке возвышался медный котел. Вокруг стеклянного абажура вертелись мотыльки. С самолетным гулом пролетел сверчок, тяжело опустился на край стола и приступил к исполнению серенады. Пестрая занавеска отделяла жилую комнату. В узкую щель были видны угол кровати и телевизор на старом комоде.

С печи спрыгнула черная кошка с зелеными глазами. Неприветливо размахивая хвостом, она выгнула спину и зашипела.

– Уймись, Багира. Свои, – Надя подхватила кошку и легонько щелкнула ее по носу, – Опять лазила на чердак за филином? И как ты туда проползла? Я все ходы заткнула тряпьем. Посиди в клетке, пока я принимаю гостью, – посадив кошку в переноску, Надя отнесла ее в комнату, – Если ей разрешить свободно гулять, она вцепится в твои ноги, – объяснила она, вернувшись к столу.

– Сторожевая кошка, – улыбнулась я.

– Багира – дама с характером, – Надя выложила оладьи на тарелки и разлила зелье по глиняным чашкам. – Не любит чужих. Да и своим лучше ее не трогать, когда она не в настроении.

– Не превращусь в лягушку или мышь, если это выпью? – я осторожно вдохнула пряный аромат.

– Обычный мятный чай, – успокоила Надя. – Не заговоренный.

– Ты неплохо готовишь, – после ужина похвалила я. – Оладьи – просто объеденье. А чай вкуснее жвачки с ментолом. В твоей избушке я чувствую себя как в сказке. У тебя даже есть ручной филин, как сова у Гарри Поттера.

– Нет, Света! Филин не ручной. Он сам по себе. Как он поселился на чердаке, Багира потеряла покой… Мечтает его поймать. Мне пришлось все щели под крышей закрыть.

Мы проговорили еще пару часов. Я рассказала о работе в Москве, о друзьях, проболталась о Максе. Надя нахваливала волшебный заповедник, и немножко пожаловалась на приставучего Алексея и на придирчивых больных.

– В гостях хорошо, но мне надо работать – я решительно встала со скамьи.

– Ты должна вернуться домой, – Надя вскинула тонкие брови. – Там твоя добыча. Вампиры вышли на охоту.

– Давно тебя осенило предчувствие?

Я должна успеть расправиться с “клиентами” прежде, чем погибнут люди.

– Прямо сейчас! – умножая мою тревогу, воскликнула Надя. – Ты сама выберешься из леса, или тебя проводить?

– Не надо. Я запомнила дорогу. Все, я побежала. Пока.

Я подхватила сумку, выскочила за дверь и спрыгнула с порога, миновав гремучую лестницу.

– Будь осторожна, – с порога вздохнула Надя. – Береги себя... У-х!

– У-ух! – эхом отозвался филин с чердака.