Любовь (не) зависимость - Кира Ланвин

Коул выудил из кармана небольшую связку ключей и быстро открыл дверь, пропуская меня вперёд. В помещении было темно. Прохладный влажный воздух пробирался под одежду, заставлял дрожать. Когда дверь закрылась, на нас обрушилась тишина.

— Постой, сейчас зажгу свет, — услышала я Коула совсем близко.

В кромешной темноте его голос звучал иначе. Пробирался в самое сердце, обволакивал бархатом. Я ощутила, как по телу пробегают мурашки. Это всё влажный, прохладный воздух, убеждала себя. Коул прошёл мимо, слегка меня задев. Было так странно думать о

том, что я сейчас в незнакомом месте, один на один с мужчиной, которого едва знаю. Что у него на уме? Какие цели он преследует? Отсутствие ответов на эти вопросы пугало.

В конце длинного коридора замаячил огонёк. Господин Эртон шагал ко мне, и лампа в его руке раскачивалась в такт движениям. Я волновалась.

— Возьми, — сказал Коул, протягивая мне источник мягкого света. — Мне так хвалили этот дом. В итоге же кроме богатой истории и красивого фасада в нем не оказалось ничего примечательного. Сыростью пахнет, всё скрипит. Даже электричество отказались проводить, ссылаясь на историческое значение. Музей хотят устроить в нём в ближайшем будущем.

— Понятно, — ответила я, не зная, как поддержать разговор.

Мужчина отыскал ещё одну лампу, зажёг и её. Внимательно осмотрел меня.

— Наверное, я должен был сразу это сказать, — произнес он, глядя пристально. — Не бойся. Я не собираюсь приставать к тебе или обижать. Мы просто поможем друг другу решить некоторые проблемы. Пойдём.

Коул направился вглубь дома, и я поспешила за ним.

— О чем ты говоришь? Выходит, ты ведь уже выполнил свою часть, решил многие проблемы моей семьи. Как я могу помочь тебе? — задавала подряд вопросы, что роились в голове.

Мы остановились в просторной гостиной. Вся мебель была прикрыта тканью. Коул подошёл к большому окну, сдвинул в сторону тяжёлую портьеру.

— Похоже, пока придется переждать здесь. Опасно в такую погоду ехать, — проговорил он.

Помещение было неуютным. Прохладное, сырое, отталкивающее. Будто дом давно устал и теперь не рад гостям. Ненавязчиво намекает, что им пора уходить.

Коул прошел к камину, начал закладывать дрова для розжига. Я отложила на танкетку его пальто, встала неподалеку.

— Ты не ответил, а для меня это важно. Какой помощи ты ждёшь от меня? И почему именно меня выбрал для женитьбы?

Мужчина молчал. Я обняла себя руками. В этой неуютной тишине я слышала его спокойное дыхание, и своё, быстрое, неровное. В камине занялся огонь, затрещали поленья. Запах дыма долетел и до меня, но почти сразу исчез.

— Это не я тебя выбрал. Так сложились обстоятельства, — наконец ответил мужчина, глядя на огонёк, облизывающий сложенные в аккуратную стопку поленья.

— И что это значит? — спросила я, сделав несколько шагов к нему. — Расскажи. Нам ведь вместе жить, к чему тайны?

Я старалась, чтобы голос звучал уверенно, а сама еле языком шевелила. Хотелось домой. Закрыться в своей комнате и не выходить. Но я здесь, с чужим человеком, который совсем меня запутал.

Коул встал и повернулся ко мне. Его лицо подсвечивалось огнем и выглядело пугающе. Я невольно сжалась. Зря затеяла разговор. Сам бы рассказал обо всем, если бы счёл нужным.

— Давай присядем, — предложил он, подвинул ко мне кресло на низких ножках, скинул с него ткань.

— Конечно, — ответила я, присаживаясь.

Мужчина сел рядом в такое же кресло.

— Мое появление связано с меткой на твоей руке. Тот, кто ее оставил — опасен для тебя.

Я моргнула. Ничего не понимаю. Точнее, я помню, что в первую встречу Коул осматривал мое плечо. Но что в ней особенного? И разве она не появилась сама...

— Что это за метка? Я предполагала, что пятно появилось на фоне стресса. Сперва думала, что он оставил синяк, но ничего не болело, и пятно не выцветало. Мама сказала, что иногда подобное проявляется с возрастом. Родинки, пятна. Разве не так?

Коул покачал головой. В полутьме я почти не замечала дефектов на его коже. Я ещё в машине обратила внимание, что он без перчаток и руки выглядят нормально. Но об этом спрошу позже. Пока меня больше волнует, что происходит со мной.

— Не знаю, как ты оказалась рядом с Кейном, но метка требовалась, чтобы привлечь мое внимание.

Я запуталась ещё больше. То его просьба показать руку, то странные слова Амисы. Потом страшная ночь, когда я очнулась в саду и от которой до сих пор не отошла. И теперь это заявление... Я ощущала себя слепым котёнком. Все вокруг о чем-то знают, и лишь я нахожусь в неведении. И этот Кейн. Я знала, что он подстроил ту ситуацию, но даже не могла предположить, с какой целью. Внутри разливалась обида, негодование, злость. И стыд за то, что позволила проделать с собой такое.

— Я хочу узнать всё, — сказала я тихо, сдерживая эмоции.

— Я...

Коул не договорил. Он вдруг резко наклонился и схватился за голову. Мне показалось, что он задыхается. Я хотела подойти к нему, спросить, чем помочь. Встала, но мужчина неожиданно выпрямился. Кресло отлетело в сторону, словно пушинка. Лицо Коула напугало меня ещё больше. Оно было искажено болью, а взгляд казался безумным. Я попятилась назад, осторожно огибая кресло. Коул двинулся ко мне. Он тяжело дышал, все тело было напряжено. Казалось, это совсем другой человек. Опасный и беспощадный. До чего же страшно! Я боялась отвернуться от него и пятилась до тех пор, пока не упёрлась в стену. Сердце оглушающе стучало где-то в горле. Мужчина стремительно приблизился.

— Коул, давай поговорим, — попросила я.

В темноте уже не видела его лица, лишь ощущала жар, исходящий от его тела.

— Оставайся здесь, — чужим голосом произнес мужчина и быстро покинул гостиную, хлопнув дверью.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Пыталась отдышаться. А в следующую секунду в двери провернулся ключ, и я поняла, что меня заперли.

Из коридора послышался грохот, и я невольно осела на пол, прикрыв голову руками. Шум становился все тише, пока совсем не стих. Я вытерла лицо, мокрое от слез. Встала и тихо, насколько это было возможно, подбежала к окну. За мокрым стеклом обнаружила витиеватую решетку. То же и с другими окнами. Проверила дверь — точно заперта. Тогда стала искать место в прихожей, где можно было спрятаться.  Но кроме двустворчатого шкафа не нашлось ничего подходящего. Меня трясло. Я не знаю, что с моим мужем, но это что-то слишком жуткое. Я забилась в дальний угол, прихватив кочергу, и ждала.

Лишь много позднее я нашла в себе смелость сесть у камина, чтобы согреться. Дергалась от каждого шороха. Оглядывалась по сторонам. Никогда в жизни мне ещё не было так страшно.

Укутавшись в одеяло, что попало под руку, я сидела в кресле и долгое время вслушивалась в тишину. Несколько раз докладывала поленья, чтобы не лишиться источника тепла. Кочергу не выпускала из рук.