Проклятье речного змея - Ольга Райская

Наверное, соседка так и продолжала бы возносить хвалы бабушке, но та ее прервала:

— Рада за тебя, милая. Не меня благодари, бога. Он помог. — Ядвига посмотрела на меня и отступила, пропуская в квартиру. — Не стой на пороге, Лена. Проходи в дом.

— Так я вечерком зайду? — подмигнула Надежда. — Спасибо сказать.

— Не будет нас вечером. Уезжаем мы, — оборвала ее бабушка и закрыла дверь.

— И куда это мы, позволь полюбопытствовать, уезжаем?

— А то ты сама не знаешь? — добродушно хмыкнула родственница. — Вон вся в мыле, как лошадь на ипподроме, прибежала. Быстро в душ, я пока чайку сварганю.

— Думаешь, у нас есть время чаи распивать? — скептически хмыкнула я.

— Уверена, что посмотреть на чаинки — не лишнее. Заодно мне все и расскажешь.

Через десять минут я вошла на кухню. В домашнее переодеваться не стала, напялила толстовку и джинсы. Удобная одежда не помешает. На столе дымились ватрушки, только что вытащенные из микроволновки. Ядвига очень любила современную технику. Особенно ее восхищала стиральная машина-автомат. Гриппа прогресс отрицала, предпочитая жить по старинке. Но столь разные взгляды на жизнь, не мешали моим бабушкам дружить и поддерживать друг друга.

Пахло мятой и чабрецом. Пожалуй, травяной чай лучше мороженого снимает любой стресс, а задушевный разговор и дружеское участие исцеляют любые душевные недуги. Только вот времени на это у нас не было.

За чашкой чая я быстро и довольно коротко рассказывала Ядвиге о всех своих неприятностях на работе, о совместном плане с Мишкой Затеиным и об угрозах по телефону.

— Я давно чувствовала, что спасать тебя надо. А сегодня прямо как кольнуло, места себе не находила, извелась вся, — покачала головой бабушка, зябко кутаясь в вязаную шаль. — Сквозняки тут, спасу нет. Ну, ты допила, что ли? Опрокидывай чашку.

И протянула мне блюдце. Лично я в чаинках ничего не видела. Да и методики особой не было, знаков там особых или фигур. Просто Ядвига умела прочесть будущее по узору, сложенному из распаренных листьев, а нам с Гриппой только удивляться приходилось.

— Ну, что там? — спросила я, подсаживаясь ближе и заглядывая в блюдце.

Ядвига даже головы ко мне не повернула, что-то беззвучно шептала и цокала языком. Но ее сосредоточенный взгляд и молчаливость говорили сами за себя. Я не стала приставать, убрала со стола, помыла посуду. И вот тогда бабушка ожила.

— Они уже здесь! — страшным голосом, совсем непохожим на ее собственный, произнесла она.

— Кто? — у меня чуть полотенце из рук не выпало.

— Темные силы зла!

Эмм… Пафосно и абсурдно. По мне, так или темные силы, или все же силы зла. Все вместе перебор получается. Но не доверять интуиции Ядвиги я не могла, поэтому направилась к окну смотреть на темное зло, хотя, признаться, мне и светлого воочию видеть не приходилось.

— Свет выключи, а то как на ладони! — уже совершенно нормальным голосом сказала бабушка.

Сказано-сделано. Свет я, конечно, погасила, но смотрела все равно через занавеску. Внизу, перед самым подъездом, стоял монстр с тонированными стеклами — брат-близнец того самого, на котором разбились Лис и Кабан, если, конечно, верить хриплому.

— Что делать будем? — почему-то шепотом спросила я, хотя точно осознавала, что сидящие в машине вряд ли услышат разговоры на шестом этаже.

— Уходить будем! Через окно, как в «Глухаре», — подмигнула мне родственница. — Сейчас пару звонков сделаю и все организую. Ты пока пойди вещички в рюкзак собери. Самые необходимые. Некогда нам с твоими манерными чемоданами таскаться. Телевизор включи, да звук погромче сделай. Я Федоровну попрошу, чтобы зашла потом, выключила.

Да, сериалы я не смотрела. Особенно детективные. Хорошо, что Ядвига была их страстной поклонницей. Наверное, кое-какой, полученный из кинофильмов, опыт, нам сейчас ох, как пригодится. По крайней мере, ее указания навели меня именно на такие мысли, потому что, хоть режьте меня, я не представляла, как мы будем выбираться из наших окон, на виду у бандитов и при этом не попадемся им на глаза. Глухарь, возможно, смог бы. На то он и птица.

Хотелось сказать что-то ехидное и в высшей степени скептическое, но Ядвига уже не обращала на меня внимания. Она достала свой айфон в золотом чехле с гламурными бабочками и сделала первый вызов.

— Але, Анатолич?..

Дальше я уже не слушала. Собственно, кто такой Анатольевич, прекрасно знала. Дядя Саша, Александр Анатольевич Степной — мужчина давно и безнадежно влюбленный в нашу Гриппу. Но для бабушки никогда не существовало других мужчин, кроме давно почившего деда Витали, а незадачливый кавалер повздыхал и превратился в надежного друга не только для Агриппины, но и для нас с Ядвигой. Наверняка сейчас она его просила отвезти нас в «Ведьмин скит».

Рюкзак собрала быстро, инструкции выполнила, но что делать дальше не представляла. А дальше начался самый настоящий детектив.

Из наших окон мы, разумеется, не полезли. Как оказалось, план был совершенно иным. К тому моменту, как, игнорируя лифт, мы спустились на первый этаж, там нас уже поджидали две Ядвигиных товарки по дворовой лавочке: Федоровна и Семеновна. Я всегда подозревала, что с этими бабульками дело нечисто. Слишком уж глаза горели от нерастраченной энергии и жажды приключений. И сегодня их час пробил.

— Проходите! — скомандовала Антонина Федоровна, распахивая перед нами двери своей квартиры, окна которой, к слову, выходили на другую от подъезда сторону дома. Значит, по всем законам детективного жанра, бандиты никак не могли нас засечь.

Но и этого резвым старушкам оказалось мало.

— Я на стреме! — как заправский заговорщик, прошептала Алла Семеновна, потрясая мобильником, и резвой ланью рванула на площадку между первым и вторым этажами, где располагалось неширокое смотровое окно.

Едва мы прошли в комнату, как мобильник хозяйки ожил.

— Вижу объект, все спокойно. Как слышно? — отрапортовала Алла.

— Слышу хорошо. Наблюдение продолжать! — ответила ей Антонина и переключилась на нас, не выпуская телефон из рук. — Лена, стремянку спускай, а то я со своим артритом час копаться буду, — продолжала руководить нашим побегом Федоровна. — Так, теперь сама слезай. Осторожно! Да осторожнее же! Святые угодники! Рюкзак! Рюкзак принимай! Семеновна, прием! Как там у тебя?

— Чисто! Сидят голубчики, в носу ковыряют. Рожи мерзкие, подозрительные. Хорошо бы полицейскую хронику проверить, — доложила по громкой связи вторая Ядвигина приятельница.

— Проверим, — пообещала ей Федоровна и вновь переключилась на нас. — Как ты там, Елена, стоишь? Отлично! Теперь бабушку принимай. Осторожно! Мы чай не молодки!

Мне от всей этой шпионской возни стало смешно, но я прятала улыбку, плотно сжимая губы. Не думаю, что Гольцман просчитал форс-мажор в лице районных пенсионерок. А взаимовыручка, надо сказать, у них на высоте. Сердце, конечно, екало, но настроение все же было отменным. И вдруг подумалось, что с таким народом никаким мерзавцам не добраться до того, что дорого каждому. У нас будут течь чистые ручьи, шелестеть рощи и сиять солнце, освещая своими лучами лазурное небо.