Чаша и Меч - Екатерина Гордиенко

После глотка бренди стало чуть легче дышать. Во всяком случае, Фрейю перестало выворачивать от запаха крови. Душевная боль уже не казалась такой острой. Вероятно, ее разум застыл и оцепенел в ожидании ещё худшего испытания.

Что с ней сделает этот пес Бьярна? Лучше не думать.

Девушка постаралась сосредоточиться на мелькающем за окном пейзаже. Машина въехала в Мальмё по 22-му шоссе и продолжала мчаться прямо по Барловсброн. Миновав «Мальмё Барлoв гольфклуб», свернула налево и покатила по внутреннему кольцу на юг.

Фрейе казалось странным, что Фенрир может жить в Фози, респектабельном и благополучном районе города, где обосновалась Стая. Хевдинги и сам ярл занимали усадьбы, отстроенные еще их прадедами, ульфхеттары и свинфилкинги занимали таунхаусы в пограничных с зеленой зоной кварталах. Их район было удобно патрулировать и защищать. Несмотря на близость заселенных выходцами из Абиссинии и Персии чужаков, женщины и дети чувствовали себя здесь в полной безопасности.

Но Фенрир снова свернул вправо, девушка лишь успела прочесть название улицы на стрелке-указателе: Амиралсгатан. Эта улица была границей двух районов — Сёдра и Розенгард. Какой из них был хуже? Дайте подумать. Таксисты нė любили ездить ни в тот ни в другoй. А к их мнению имело смысл прислушаться.

Снова поворот, и еще… и еще. Мимо мелькали указатели: Сиренгатен, Поппелгатен, Αзалеагатен, Магнолиагатен… Отец говорил, что эти улицы стали самой что ни на есть клоакой, позором города. Зато Орвар, кажется, был здесь нередким гостем. Фрейя догадывалась, ради каких магнолий и азалий брат ездит в этот гадюшник.

Машина замедлила ход, и девушка получила возможность лучше рассмотреть людей, бредущих вдоль улицы и кучками отирающихся на перекрестках. Молодые люди, почти подростки, в широких джинсах и мешковатых толстовках. В противовес им стоявшие кое-где вдоль стен женщины были немолодыми и явно потрепанными. Словно отрицая свой возраст, все они были ярко накрашены и одеты в короткие юбки или платья и обувь ңа убийственно-высоких каблуках.

Вытянувшись на заднем сиденье в струнку и чуть опустив стекло, Фрейя напряженно принюхивалась. Ноздри неприятно щекотал запах горящего в железных бочках мусора, дешевого табака, спиртного. Наверное, именно так пахнет отчаяние, подумала она.

Отец говорил, что живущие в таких районах люди уже рождаются на поле боя, и с первого до последнего вздоха их спутниками были бедность, боль, страх, отчаяние. А брат объяснял, что таким, как они, нельзя подставлять вторую щеку. Потому что тогда ударят бейсбольной битой.

Машина свернула на короткую улицу, застроенную небольшими — в два-три окна — домиками. Сжатая с обеих сторон стенами многоэтажных домов, она казалась ущельем в горной теснине.

— Выходи.

Хаммер, перегородив тротуар, стоял перед двухэтажным домом, таким же невзрачным и узким, как все остальные. Она ступила на кирпичную дорожку, ведущую к обшарпанной двери, и запоздало удивилась, когда заметила — эта дверь, в отличие от соседних была не железной, а деревянной. И окна первого этажа не были забраны решетками. Видимо, даже местные жители не рисковали связываться с Фенриром.

Она снова подняла голову, всматриваясь в стены высоток, густо покрытые внизу граффити, а под окнами украшенные грязными потеками. Добро пожаловать в ад. На секунду Фрейе показалось, что эти стены, словно мифические плавающие горы, надвигаются на нее и вот-вот раздавят.

Она поняла, что пошатнулась, лишь когда ее снова взяли за локоть и повели к дому. Больше она не сопротивлялась.

Коридора не было. Входная дверь открывалась в помещение, которое обычно принято называть гостиной. Девушка окинула взглядом голые стены, окна без занавесок, единственный предмет мебели — черный кожаный диван — и книги, стопками выстроившиеся у стены.

— Уютно.

— Рад, что тебе понравилось.

Ее подтолкнули в закуток, который она сначала приняла за нишу. Нет, это была нижняя площадка лестницы. Мельком заметила сбоку ещё одну дверь, закрытую. Кладовка? Кухня? Вход в подвал.

Фрейю потащили наверх. Судя по имеющейся здесь кровати и шкафу, это была спальня. Значит, это произойдет сейчас? Рука, до сих пор сжимавшая локоть, исчезла, и девушка бессильно осела на пол.

Ноги в черных брюках и ботинках некоторое время маячили перед ней, затем сверху снова раздался ненавистный голос:

— Располагайся. Я скоро вернусь.