Спрятанная - Филис Кристина Каст

— Тогда, что, черт возьми, ты имеешь в виду? — вызверился на него Старк.

— То, что ты не всегда был таким героическим паинькой! — заорала Николь.

— Не смей так его называть! — тут же взорвалась я.

— Вы опять затеяли бессмысленную ссору! — возмутилась Танатос. Страсть в ее голосе всколыхнула воздух вокруг. — Враг вверг в хаос наш собственный дом! Она убивала не раз и не два, и снова и снова! Она заключила союз с самым большим злом этого мира. А вы по-прежнему бодаетесь, как тупые бараны! Если мы не способны объединиться, значит, Неферет уже одержала победу!

Танатос покачала головой и переключилась на кошек.

Верховная жрица встала рядом с ними на колени и снова ласково провела над ними рукой. Воздух над мертвыми животными замерцал, и в нем появились сияющие очертания Фантома и Гвиневры — только не взрослых котов, лежавших неподвижными и холодными на земле манежа, а котят. Толстеньких очаровательных котят.

— Идите к Богине, малыши! — тихо и нежно произнесла Танатос. — Никс и ваши любимые хозяева ждут вас!

Молодой Фантом вытянул пушистую лапку, чтобы игриво потрогать край широкого рукава Танатос, и оба котенка исчезли в облачке из света. Могу поклясться, я услышала далекий мелодичный смех Анастасии и представила, как они с Драконом будут рады видеть своих котят в Потустороннем мире.

Потусторонний мир…

Там моя мама, Дракон, Анастасия и Джек, и, если я ошиблась с Ауроксом, Хит. Я тоже там побывала. Я знала, что Потусторонний мир существует. Знала, что это чудесное волшебное место. И хотя мое время умереть и остаться там навсегда тогда еще не пришло, красота Потустороннего мира оставила отпечаток в моем разуме и сердце, противясь тому, во что превратился реальный мир вокруг меня.

— Может, будет совсем не плохо, если мы проиграем?

До меня не сразу дошло, что я произнесла это вслух.

Старк тут же тряхнул меня за плечо.

— О чем ты, Зет? Мы не можем проиграть, потому что Неферет не может победить! Тьма не может победить!

Я видела его страх и беспокойство. Знала, что пугаю его, но не могла так не думать. Я чертовски устала от этой вечной борьбы между Любовью и Смертью, Тьмой и Светом.

«Почему это все не может взять и закончиться? Я бы все отдала, лишь бы это просто прекратилось!»

— Ну что такого ужасного может произойти? — сорвался с моих губ вопрос, и я тут же ответила на него: — Неферет нас убьет. Но Смерть не кажется мне таким уж кошмаром.

Я махнула рукой туда, где совсем недавно сияли силуэты котят.

— Черт, ты сдаешься?! — с отвращением буркнула себе под нос Николь.

— Зои Редберд, смерть далеко не худшее, что может случиться с любым из нас, — сказала Танатос. — Да, сейчас Тьма кажется непреодолимой, особенно после того, что мы узнали этой ночью, но рядом с нами по-прежнему Любовь и Свет. Подумай, как опечалили бы твои слова Сильвию Редберд!

Мне стало стыдно. Танатос права. Есть вещи похуже смерти, и они происходят с теми, кто остаётся жить. Я склонила голову и шагнула к Старку, взяв его за руку.

— Простите. Вы правы. Не стоило так говорить!

Танатос тепло улыбнулась мне:

— Поезжайте на Вокзал. Поспите. Постарайтесь найди утешение и смысл в словах Никс:

Запомните вы ночь сию и чудо исцеления,

Для битвы будущей нужны вам сила и терпение.

Танатос тяжело вздохнула и добавила:

— Вы так молоды…

Мне так и хотелось закричать: «Да! Я слишком молода, чтобы спасать мир!» Но я промолчала, чувствуя себя глупой и бесполезной.

Танатос наклонилась и подняла с земли тела Фантома и Гвиневры, завернула их в свои пышные юбки и нежно прижала к себе, словно спящих младенцев. Затем она обратилась к Калоне:

— Идем со мной. Я должна сообщить Сынам Эреба печальную весть о смерти их Мастера Меча. Пока я буду с ними разговаривать, приготовьте костер для Дракона и этих малышей. Когда костер зажгут, я официально объявлю тебя Воином Смерти.

И, не взглянув на меня, Танатос вышла из манежа.

Калона последовал за ней, так же не взглянув в нашу со Старком сторону.

— Кстати, ваша команда — полный отстой! — Николь, покачивая головой, тоже удалилась.

Я чувствовала, что Старк смотрит на меня. Его рука в моей словно одеревенела.

Я подняла на него взгляд, уверенная, что он начнет меня трясти, или громко закричит, или по крайней мере спросит, что за фигня со мной творится. Снова.

Но он лишь распахнул объятия и сказал:

— Иди сюда, Зет!

И просто согрел меня своей любовью.