Сыщики. Король воров - Максим Дубровин

Боб затушил недавно раскуренную трубочку и поинтересовался:

— Всех проведали, мастер?

— На сегодня, пожалуй, хватит. Едем на вокзал Чаринг-Кросс.

— Отправляетесь домой?

— Поехали, Бобби, поехали.

Смекнув, что пассажир не расположен к праздной болтовне, Боб послушно взял поводья, и кеб затарахтел колесами по мостовой. Вскоре экипаж приблизился к величественному зданию вокзала Чаринг-Кросс. Проезжая мимо статуи Карла I, Бобби привстал на козлах и снял шляпу.

— Мое почтение, ваше покойное величество!

Король надменно промолчал в ответ. Мастер Пустельга, не раз видевший эту репризу в исполнении любившего выпить Бобби, лишь покачал головой.

На стоянке омнибусов они распрощались. Сыщик вручил вознице два фунта. Тот оторопело уставился на деньги.

— Не смотрите так жутко, — сказал Пустельга. — Я ведь плачу вам не только за работу, но и за конфиденциальность.

— Конфи… что?

— За молчание, Бобби. Не болтайте о сегодняшнем путешествии, а равно и обо всех остальных наших путешествиях, и время от времени я буду прибегать к вашим услугам. К нашему обоюдному удовольствию.

— О, не извольте волноваться, — зачастил кебмен, пряча в карман заработанное. — Буду нем, как покойник.

В знак прощания мастер Пустельга приподнял край котелка и, ухватив покрепче нелегкую сумку, зашагал к билетным кассам. Он успел взять билет на шестичасовой поезд и вскоре уже пересекал Темзу в удобном вагоне по мосту Чаринг-Кросс.

Глядя в окошко на мутные воды Темзы, Пустельга прикинул свой сегодняшний доход. За вычетом оплаты кеба выходило сто семнадцать фунтов и четыре шиллинга. Деньги просто огромные для простого парня из приюта, каким он был всего несколько лет назад. Тогда ему светило устройство в работный дом, где такую сумму он не увидал бы и за два года каторжного труда. Но жизнь сложилась иначе. И все благодаря маленькому талисману.

Мастер Пустельга незаметно огляделся, проверяя, не смотрит ли кто из пассажиров в его сторону, и достал из кармана фигурку птицы. Маленькое металлическое изваяние сокола. Загадочный амулет из другого времени, тонкая ниточка, протянутая в прочно забытое детство. Молодой сыщик понимал, что загадка сокола и загадка его собственной жизни — звенья одной, возможно, очень длинной цепи, что сокол не просто тайна, но еще и ключ к тайне.

Он не раз пытался вспомнить свою жизнь до появления на брошенном в океане корабле. Но тщетно. Лишь во сне порой приходили странные зыбкие образы, ужас и боль соседствовали в них с теплом и нежностью, спокойствие со страхом, любовь с предательством. Но, просыпаясь, он не мог вспомнить ничего, память надежно хранила свои секреты.

Лишь одно слово он вынес с собой из-за прочного барьера беспамятства. Слово это — пустельга. За него и цеплялся тогда еще мальчик, а теперь уже молодой джентльмен, не теряя надежды вернуть свое детство. «Кто же ты, Пустельга?» — спрашивал он себя. И ответом ему была тишина.

Через час поезд прибыл на маленькую загородную станцию. Мастер Пустельга был единственным пассажиром, сошедшим здесь. Он сел в коляску, и она, раскачиваясь и скрипя, повезла его по узкой грязной дороге, петлявшей между подсолнечными полями. Вскоре впереди показались башни древнего собора. Колокола звонили к вечерне. Пели птицы, жужжа, спешили к ульям запоздавшие пчелы, лаяли дворовые псы. Мастер Пустельга возвращался в Клойстергэм, крошечный городок, ставший родным за последние годы.

Солнце зашло, и на поля опустились ветреные сентябрьские сумерки. Возница подвез его к самому порогу одноэтажного домика, приютившегося в тени собора, неподалеку от кладбища. Мастер Пустельга расплатился, достал из коляски сумку, вынул из специального кармашка ключ и отпер дверь.

Комната встретила его напряженной тишиной. Свет с улицы почти не проникал внутрь через плотные занавески на окнах, поэтому здесь царила практически полная темнота. Но хозяину не нужен был свет, чтобы ориентироваться в собственном доме. Не глядя, он протянул руку и взял с каминной полки коробок со спичками. Вспыхнул огонь, запахло серой. Пустельга поднес спичку к свече и замер.

В кресле у камина сидел человек. В мерцающем пламени свечи, в облаке еще не развеявшегося серного запаха он казался самим дьяволом.

— Мистер Ричард Дрейтон? — спросил человек низким, рокочущим голосом. — Вы-то мне и нужны.